Александр Левченко

Александр Левченко

Все стихи Александр Левченко

* * *

 

Апрельское тёплое солнышко

снег последний растопит

и все до одного

члены тела согреет.

Настежь окно распахну

и водки от радости выпью,

в пятитысячный раз

супруге в любви признаюсь.

Похоже, и вправду весна наступила...

 

В городе

 

Таинственная девушка с третьим глазом на лбу

остановила меня,

предложив познать духовные глубины Кама-Сутры.

Юная пара представилась

шведской семьёю неполной. Предлагая заполнить пробел,

в ЗАГС позвала.

Загадочный мужик с накрашенными

губами подмигнул игриво,

за задницу щипнул...

Как много на свете хорошего,

интересного,

неизведанного...

Но, валенки себе купив и грабли новые,

Жене и ребёнку конфет в гостинец,

С грустью в деревню домой возвращаюсь.

 

 

* * *

 

Величия и красоты души поэта

людям не постичь,

их взгляд поверхностный

проникнуть в сердце не умеет.

Судьба поэта – быть непонятым...

Вот так и за моей наружностью дебильной

таится множество незаурядных мыслей.

 

Весенний триптих

 

I

 

Солнышко еле светит,

            от холода съёжившись,

Вороны простуженные

            чуть слышно каркают.

Я пью чай с малиной,

           зябко вздрагивая,

И мечтаю о днях,

            когда зима закончится.

Когда на улице

             я буду плясать от радости,

Целоваться с собаками

              соседскими долбанными,

Нужду справлять с ненавистью

              на снег не дотаявший,

И пустыми бутылками

               сбивать сосульки последние.

 

II

 

Коты запели и сирень цветами покрылась.

Я хожу по улицам лёгкий, почти невесомый.

Будто бы мир наполнился музыкой нежной и тихой.

Чувствую, не быть мне трезвым сегодня.

 

III

 

Когда окованные в бронежилеты

Милиционеры

Грубо волокли меня

К машине вытрезвителя,

Я, из последних сил вырываясь,

Продолжал воспевать весну

Во весь голос!

 


Поэтическая викторина

* * *

 

Весенним томленьем сердце наполнит

Аромат сирени цветущей

В сумерках майских нежных

Бродят юные пары

 

А я у калитки стою и слушаю с грустью

Как, тихо шурша, песок из задницы сыплется.

 

* * *

 

«Все вокруг – говно!» –

сказал мне мрачный философ.

Да это как же – «говно»?..

Я огляделся растерянно:

День чудесный весенний,

Птички щебечут, пиво в киосках,

быстрозадые девки мелькают.

радуя взор...

И я ответил философу убеждённо:

«Это сам ты – говно».

 

* * *

 

Всегда так: выпью –

и в небо душой устремлюсь,

А тело забытое валяется где попало.

 

* * *

 

«Да, красота обладает невероятною силой» –

думал я, наблюдая,

как жена мясорубку вращает.

 

* * *

 

Долгожданная мудрость с годами приходит,

Простые радости жизни

иначе теперь осмысляю...

Козявку большую из носа достал,

Смотрю на неё в изумленье.

 

 

* * *

 

Замок хрустальный у синего моря,

мраморный берег, певчие птицы,

и я – в костюме белом и трезвый,

в руке бокал с лимонадом прохладным…

 

Я с треском лицо оторвал от пола,

приклеенное портвейном липким,

и, оглядевшись, вздохнул с облегченьем –

сон неприятный всего лишь приснился!

 

* * *

 

Зачем нужны слова,

когда яблоня цветом покрылась,

когда солнце играет на гранях стакана,

когда буря весенних чувств

из груди вырвет сердце,

но залечит рану бальзамом

или портвейном.

Зачем нужны слова –

Их уже и двух не связать....

 

К 8-му марта

 

Любимая! Я достал бы с неба звезду,

но это лишь в песнях возможно...

Во имя твоё я небо готов покорить,

но крыльями лишь в стихах обладаю...

Я поэт, но земной и обычный...

И за здоровье твоё

будет запой мой ближайший!

 

* * *

 

К людям простым я на улицу вышел –

умный, красивый и добрый.

«Ах, как наша жизнь хороша!» –

я громко и весело крикнул.

И люди, дела свои побросав,

ко мне отовсюду сбежались,

и били меня инструментом рабочим,

от удовольствия щурясь.

 

* * *

 

Капля дождя на ладони...

Долго смотрю на неё,

И открывается великая тайна

Гармонии мира...

 

Молнии эзотерических истин

Вошли в моё сердце,

Сознание моё

Космические вихри охватили.

 

Я потерял своё «Я»

И, не в силах владеть собою,

Ладонь сложивши в кулак,

Прохожему в ухо заехал.

 

* * *

 

Летняя ночь, мир и покой над деревней.

Где-то калитка стукнула,

вполголоса лает собака.

Нежный запах черёмухи в воздухе,

девки поют вдалеке.

Напильником подправляя топор,

сижу на крылечке с двухтомником Ницше.

В тихие летние ночи так хорошо

размышлять...

 

* * *

 

Медитация – это чудо:

Могучим усилием воли

выпитую рюмку

я превращаю внутри в поллитру,

и с улыбкой довольной и хитрой,

под столом в нирване валяюсь.

А жена лишь моргает растерянно.

 

 

* * *

 

Мерцает загадочно сумрак вечерний,

Опадает листва, что-то шепчет невнятно,

Тайны исполнены древние книги...

Вот куплю пистолет, и все станет понятно

 

* * *

 

– Молодой человек!.. – сегодня

ко мне обратились в трамвае.

Это ж надо – я – молодой...

Расскажу супруге об этом.

Будут рады жена и дети –

молодым посчитали папу!

А что человеком назвали,

не скажу – всё равно не поверят.

 

* * *

 

На лавке сидел я,

терзаемый похмельем и безденежьем,

и размышлял о скуке бытия,

и об отсутствии всего чудесного,

Но проходивший мимо милиционер

окинул меня взглядом строгим,

вздохнул о чём-то,

и из кобуры чекушку и стаканчик вынул.

А мне казалось – нет чудес на свете...

 

* * *

 

Остановилась драка.

Замерли на миг могучие мужики –

Клин журавлиный над деревней!

 

* * *

 

Покрытую цветами ветку сакуры

К лицу поднёс,

Водки выпил – занюхиваю.

 

* * *

 

Предаюсь утехам французской любви –

Лягушек объевшись,

К бабе своей целоваться лезу.

 

* * *

 

С тремя монахами из Шао Линя заспорил

На предмет сомнении в истинности

их ученья.

Теперь лежу на берегу реки,

Ударом пятки в лоб ошеломлённый,

А надо мною в небе месяц молодой и звезды

И чувство странное,

Как будто в первый раз всё это вижу.

 

 

* * *

 

Самураем себя представляю,

Благородным, красивым и сильным.

Или учителем древней борьбы,

Взмахом ноги врагов повергающим в ужас.

Но в зеркало гляну – плюну в сердцах,

И горько навзрыд заплачу.

 

* * *

 

Светлая ночь... На крыльцо выхожу,

аура надо мной неброско сияет,

«Харе Кришна» вполголоса напеваю,

духовности моей высокой радуюсь.

Но в полутьме на грабли ступил,

в третий глаз мой палка ударила…

Долго кричал с крыльца гадости всякие,

припомнившиеся вдруг во множестве.

 

* * *

 

Цветок хризантемы хотел я воспеть

И красоту его уподобить

Красоте супруги моей,

Но разве может цветок этот жалкий

Сравниться с моей женою!

 

Её брови, как чёрные молнии,

Глаза, словно звёзды карие...

А как она в гневе прекрасна,

Когда своей нежной рукою

Дверь мне навстречу откроет

И крикнет голосом страшным:

– Опять ты, сволочь, нажрался!

 

* * *

 

Широка, глубока река Енисей,

Но вряд ли глубже бутылки с водкой, –

Подумал я и вздохнул тяжело.

 

* * *

 

Я ветер поймаю, сожму его в кулаке,

Он затрепещет в ладони моей, вырываясь...

И с ветром в руке я буду ходить, как дурак,

Размышляя, куда б его взять, да засунуть..