Александр Поповский

Александр Поповский

Четвёртое измерение № 34 (310) от 1 декабря 2014 г.

Подборка: Главное останется за скобками

Половодье

 

Бурлит село, вовсю ревёт в овраге

Взбесившаяся талая вода.

И брага подпевает ей во фляге,

Поскольку скоро празднеств череда.

 

Бетонный мост снесён наполовину –

Нет связи с внешним миром. Вот дурдом:

С утра не подступиться к магазину,

Хотя на полках – покати шаром.

 

И мама в сотый раз крахмалит скатерть,

Пока соседка говорит о том,

Что крашеные яйца председатель

Колхоза дома кушает тайком.

 

Что так себя вести не слишком честно,

Что разразит его священный гром.

Я слушаю: мне страшно интересно.

Я жертвую галантно сладким сном.

 

* * *

 

Участки обозначили межой.

Её нарушишь – враз поставят к стенке.

Наметились две грани: свой – чужой,

Всё остальное – жалкие оттенки.

 

Пытался мир немного изменить

И до сих пор попыток не оставил.

Невыносимо в жёстких рамках жить,

Но толку мало: кто я против правил?

 

* * *

 

В VIP-ложе резеды и лебеды

Спонтанно возникают подозренья:

На небесах нет счётчиков воды,

И потому так часты наводненья,

 

Что это не какой-то злобный рок,

На голову упавшие проклятья,

А форс-мажор. Мой сахарный дружок,

Не раскисай: мы все тут сёстры-братья,

 

Как по несчастью, так и по своим

Сугубо маргинальным убежденьям.

Короче, хоть хотим, хоть не хотим

Того, но мы одной цепочки звенья.

 

И что-то изменить, увы, никак

Не выйдет точно – плюнь на все заботы.

Хватай что попадётся – лучше флаг.

По крайней мере, будет ясно, кто ты.

 

* * *

 

Сдерживаю что есть сил агрессию –

Слыл же я когда-то славным малым.

Молча отвергаю не поэзию –

Обхожу бумажные завалы.

 

Незачем гнев праведный выпячивать,

Как пивной живот для харакири.

Без меня достаточно горячего

В этом и потустороннем мире.

 

Никаких рецептов не советую,

Не бузят друзья с моей подачи.

Лишь под нос по-стариковски сетую –

Переходный возраст, не иначе.

 

Зло плодить совсем не обязательно.

Ни к чему топтать чужие гряды.

Пусть как есть –

то в лоб, то по касательной –

Атакуют плешь косые взгляды.

 

* * *

 

Остался где-то за спиной экватор.

Спешу послушать, как в родных стенах

Стрекочет безмятежно сепаратор,

Вещает на повышенных тонах

Транзистор. И соседи не пеняют

На то, что настежь открываю дверь,

Что так своеобразно охраняю

От тишины страну глухих тетерь.

 

* * *

 

Поочерёдно становлюсь на пятки –

Так меньше раскалённый жжёт песок.

Сжимаю зубы – будет всё в порядке,

Осталось только потерпеть чуток.

 

И в продолженье безрассудных штучек,

Как будто наседают мне «на хвост»,

Иду по полю, где число колючек

Гораздо больше, чем на небе звёзд.

 

Прокладываю босиком фарватер,

Попутно, в абсолютной тишине,

Пацанский демонстрирую характер,

Лишь пот холодный льётся по спине.

 

Десяток глаз, придирчивых и строгих,

Усердно контролирует мой путь:

Дорос ли до команды «босоногих»?

Туда за ломоть хлеба не берут.

 

* * *

 

Оказалось всё гораздо проще,

Чем я мог себе предположить.

Наугад поставил жирный прочерк

И спокойно продолжаю жить.

Копошусь в завалах, честь по чести –

Не скрываю, что на берегу

Поменять вердикт, поставив крестик,

Я одним движением могу.

 

* * *

 

На подоконнике лампа –

Лучшая в мире приманка.

С крыльями сунешься – амба

Или планида подранка

Ждёт – до скончания века

Приступы жуткой печали,

И препиранья в аптеках:

«Вы здесь, милок, не стояли!»

 

* * *

 

Тут и впрямь что-то делать пора,

Чтоб исчезло жужжание в ухе –

Перешёл путь-дорогу с утра

Ненароком назойливой мухе.

 

И к тому ж отмахнулся рукой

Без почтения; думал: цветочки.

А теперь сожалею: на кой

Сам себе преподнёс заморочки.

 

Спать, пить, есть и т. д. не могу.

В холодильнике киснут напитки.

Пожелать жизнь такую врагу

Не выходит, и с третьей попытки

 

(Вот зараза – бездействует бес,

Чтоб ему было пресно и пусто)

На всю громкость включил полонез:

Да поможет мне сила искусства!

 

* * *

 

Утром проверил на прочность перила.

Чуть погодя – тормоза.

Не было дня, чтобы мне не открыла

Дверь хоть на что-то глаза.

 

Не было даже сакральной минуты,

Чтоб, озираясь вокруг,

Не произнёс бы привычно я «тьфу ты!»,

В зеркале видя испуг.

 

* * *

 

По волнам белоснежных ступеней

На меня снизошло вдохновенье.

Я не слушал ничьих наставлений

И творил на своё усмотренье.

 

На стекле завитушки царапал.

Чудеса проявляя терпенья,

Не швырял неудачные на пол –

Пусть живут и не знают паденья.

 

Рядом боги горшки обжигали –

Через раз получались шедевры.

Оказалось, у них не из стали

Благородной сработаны нервы.

 

Как всегда, приберут черепушки

И с издёвкой меня непременно

Оттеснят от дубовой кадушки:

«Марш домой, желторотая смена!»

 

* * *

 

Пылится зонтик в гараже –

Перед грозой я безоружен.

Всё хорохорюсь, но уже

Реально никому не нужен

Мой неуместный эпатаж.

Пора, без белого каленья,

На свалку выбросить багаж

Такой, а вместе с ним – сомненья.

 

Пуститься тут же наутёк,

Ругаясь бранными словами,

Пока стремительный поток

Не вымыл почву под ногами.

 

* * *

 

Вперёд забегает и смотрит в глаза –

Что хочет увидеть животное?

Вот-вот тихой сапой нагрянет гроза –

Расширит пространство болотное.

 

Мольба неуёмная в каждом зрачке.

К стопам припадает всё время.

И участь свою на сухом пятачке

С тревогою ждёт сучье племя.

 

* * *

 

Не по себе мне в жизни бренной.

Я кличу сам себе беду.

И чую чашечкой коленной:

Ещё немного – упаду.

 

Запнусь о край нелепой мысли

У ротозеев на виду,

И тут же загремят канистры

С бензином, будто бы в аду.

 

* * *

 

Летят в силки моих усов

Снежинки. От восторга – вою.

И битый час с нуля часов

Ношусь я с этой красотою.

 

В глазах невероятный блеск –

Мне мнится жизнь иного толка.

И нет отбоя от невест

По обе стороны посёлка.

 

* * *

 

По свету помыкался. И в закутке

Сыскалось укромное место.

Нахально козявка ползёт по руке:

Без риска ей неинтересно.

 

Куда же моя несусветная прыть

Бесследно навеки исчезла?

И Муза не в силах меня вдохновить –

Покинуть холёное кресло.

 

Не может воздействовать даже родня –

Слова их, что в лоб мне, что по лбу.

Я жду со смирением судного дня:

Как быстро закончился отпуск.

 

Не радуют – шелест журнальных страниц,

Брикеты язвительных строчек.

Отныне я буду не сказочный принц,

А падкий до лени рабочий.

 

* * *

 

Главное останется за скобками.

Что тут скажешь – жизнь такая штука:

Носишься с картонными коробками –

Запасаешь лежбища для лука.

 

Подгоняют запахи аптечные

Хворостиной, в общем, не до отдыха.

И мельчают постулаты вечные –

Им всё время не хватает воздуха.