Александр Твардовский

Александр Твардовский

Бой в разгаре. Дымкой синей 
Серый снег заволокло. 
И в цепи идет Василий, 
Под огнем идет в село... 
  
И до отчего порога, 
До родимого села 
Через то село дорога — 
Не иначе — пролегла. 
  
Что поделаешь — иному 
И еще кружнее путь. 
И идет иной до дому 
То ли степью незнакомой, 
То ль горами где-нибудь... 
  
Низко смерть над шапкой свищет, 
Хоть кого согнет в дугу. 
  
Цепь идет, как будто ищет 
Что-то в поле на снегу. 
  
И бойцам, что помоложе, 
Что впервые так идут, 
В этот час всего дороже 
Знать одно, что Теркин тут. 
  
Хорошо — хотя ознобцем 
Пронимает под огнем — 
Не последним самым хлопцем 
Показать себя при нем. 
  
Толку нет, что в миг тоскливый, 
Как снаряд берет разбег, 
Теркин так же ждет разрыва, 
Камнем кинувшись на снег; 
  
Что над страхом меньше власти 
У того в бою подчас, 
Кто судьбу свою и счастье 
Испытал уже не раз; 
  
Что, быть может, эта сила 
Уцелевшим из огня 
Человека выносила 
До сегодняшнего дня,— 
  
До вот этой борозденки, 
Где лежит, вобрав живот, 
Он, обшитый кожей тонкой 
Человек. Лежит и ждет... 
  
Где-то там, за полем бранным, 
Думу думает свою 
Тот, по чьим часам карманным 
Все часы идут в бою. 
  
И за всей вокруг пальбою, 
За разрывами в дыму 
Он следит, владыка боя, 
И решает, что к чему. 
  
Где-то там, в песчаной круче, 
В блиндаже сухом, сыпучем, 
Глядя в карту, генерал 
Те часы свои достал; 
Хлопнул крышкой, точно дверкой, 
Поднял шапку, вытер пот... 
  
И дождался, слышит Теркин: 
— Взвод! За Родину! Вперед!.. 
  
И хотя слова он эти — 
Клич у смерти на краю — 
Сотни раз читал в газете 
И не раз слыхал в бою,— 
  
В душу вновь они вступали 
С одинаковою той 
Властью правды и печали, 
Сладкой горечи святой; 
  
С тою силой неизменной, 
Что людей в огонь ведет, 
Что за все ответ священный 
На себя уже берет. 
  
— Взвод! За Родину! Вперед!.. 
  
Лейтенант щеголеватый, 
Конник, спешенный в боях, 
По-мальчишечьи усатый, 
Весельчак, плясун, казак, 
Первым встал, стреляя с ходу, 
Побежал вперед со взводом, 
Обходя село с задов. 
И пролег уже далеко 
След его в снегу глубоком — 
Дальше всех в цепи следов. 
  
Вот уже у крайней хаты 
Поднял он ладонь к усам: 
— Молодцы! Вперед, ребята!— 
Крикнул так молодцевато, 
Словно был Чапаев сам. 
Только вдруг вперед подался, 
Оступился на бегу, 
Четкий след его прервался 
На снегу... 
  
И нырнул он в снег, как в воду, 
Как мальчонка с лодки в вир. 
И пошло в цепи по взводу: 
— Ранен! Ранен командир!.. 
  
Подбежали. И тогда-то, 
С тем и будет не забыт, 
Он привстал: 
— Вперед, ребята! 
Я не ранен. Я — убит... 
  
Край села, сады, задворки — 
В двух шагах, в руках вот-вот... 
И увидел, понял Теркин, 
Что вести его черед. 
  
— Взвод! За Родину! Вперед!.. 
  
И доверчиво по знаку, 
За товарищем спеша, 
С места бросились в атаку 
Сорок душ — одна душа... 
  
Если есть в бою удача, 
То в исходе все подряд 
С похвалой, весьма горячей, 
Друг о друге говорят.. 
  
— Танки действовали славно. 
— Шли саперы молодцом. 
— Артиллерия подавно 
Не ударит в грязь лицом. 
— А пехота! 
— Как по нотам, 
Шла пехота. Ну да что там! 
Авиация — и та... 
  
Словом, просто — красота. 
  
И бывает так, не скроем, 
Что успех глаза слепит: 
Столько сыщется героев, 
Что — глядишь — один забыт. 
  
Но для точности примерной, 
Для порядка генерал, 
Кто в село ворвался первым, 
Знать на месте пожелал. 
  
Доложили, как обычно: 
Мол, такой-то взял село, 
Но не смог явиться лично, 
Так как ранен тяжело. 
  
И тогда из всех фамилий, 
Всех сегодняшних имен — 
Теркин — вырвалось — Василий! 
Это был, конечно, он. 
  
          1945


Популярные стихи

Расул Гамзатов
Расул Гамзатов «Журавли»
Елизавета Стюарт
Елизавета Стюарт «Замарашка»
Денис Новиков
Денис Новиков «Россия»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «Журавли»
Эльдар Рязанов
Эльдар Рязанов «Капризная память»