Александр Твардовский

Александр Твардовский

Ты все ревешь, порог Падун, 
Но так тревожен рев: 
Знать, ветер дней твоих подул 
С негаданных краев. 
  
Подул, надул – нанес людей: 
Кончать, старик, с тобой, 
Хоть ты по гордости твоей 
Как будто рвешься в бой. 
  
Мол, сила силе не ровня: 
Что – люди? Моль. Мошка. 
Им, чтоб устать, довольно дня, 
А я не сплю века. 
  
Что – люди? Кто–нибудь сравни, 
Затеяв спор с рекой. 
Ах, как медлительны они, 
Проходит год, другой... 
  
Как мыши робкие, шурша, 
Ведут подкоп в земле 
И будто нянчат груз ковша, 
Качая на стреле. 
  
В мороз – тепло, в жару им – тень 
Подай: терпеть невмочь, 
Подай им пищу, что ни день, 
И крышу, что ни ночь. 
  
Треть суток спят, встают с трудом, 
Особо если тьма. 
А я не сплю и подо льдом, 
Когда скует зима. 
  
Тысячелетья песнь мою 
Пою горам, реке. 
Плоты с верховья в щепки бью, 
Встряхнувшись налегке. 
  
И за несчетный ряд годов, 
Минувших на земле, 
Я пропустил пять–шесть судов, – 
Их список на скале... 
  
И челноку и кораблю 
Издревле честь одна: 
Хочу – щажу, хочу – топлю, – 
Все в воле Падуна. 
  
О том пою, и эту песнь 
Вовек но перепеть: 
Таков Падун, каков он есть, 
И был и будет впредь. 
  
Мой грозный рев окрест стоит, 
Кипит, гремит река... 
  
Все так. Но с похвальбы, старик, 
Корысть невелика. 
  
И есть всему свой срок, свой ряд, 
И мера, и расчет. 
Что – люди? Люди, знаешь, брат, 
Какой они народ? 
  
Нет, ты не знаешь им цены, 
Не видишь силы их, 
Хоть и слова твои верны 
О слабостях людских... 
  
Все так: и краток век людской, 
И нужен людям свет, 
Тепло, и отдых, и покой, – 
Тебе в них нужды нет. 
  
Еще не все. Еще у них, 
В разгар самой страды, 
Забот, хлопот, затей иных 
И дела – до беды. 
  
И полудела, и причуд, 
И суеты сует, 
Едва шабаш, – 
Кто – в загс, 
Кто – в суд, 
Кто – в баню, 
Кто – в буфет... 
  
Бегут домой, спешат в кино, 
На танцы – пыль толочь. 
И пьют по праздникам вино, 
И в будний день не прочь. 
  
И на работе – что ни шаг, 
И кто бы ни ступил – 
Заводят множество бумаг, 
Без них им свет не мил. 
  
Свой навык принятый храня 
И опыт привозной, 
На заседаньях по три дня 
Сидят в глуши лесной. 
  
И, буквы крупные любя, 
Как будто для ребят, 
Плакаты сами для себя 
На соснах громоздят. 
  
Чуть что – аврал: 
«Внедрить! Поднять – 
И подвести итог!» 
И все досрочно, – не понять: 
Зачем не точно в срок?.. 
  
А то о пользе овощей 
Вещают ввысоке 
И славят тысячи вещей, 
Которых нет в тайге... 
  
Я правду всю насчет людей 
С тобой затем делю, 
Что я до боли их, чертей, 
Какие есть, люблю. 
  
Все так. 
И тот мышиный труд – 
Не бросок он для глаз. 
Но приглядись, а нет ли тут 
Подвоха про запас? 
  
Долбят, сверлят – за шагом шаг – 
В морозы и жары. 
И под Иркутском точно так 
Все было до поры. 
  
И там до срока все вокруг 
Казалось – не всерьез. 
И под Берлином – все не вдруг, 
Все исподволь велось... 
  
Ты проглядел уже, старик, 
Когда из–за горы 
Они пробили бечевник 
К воротам Ангары. 
  
Да что! Куда там бечевник!– 
Таежной целиной 
Тысячеверстный – напрямик – 
Проложен путь иной. 
  
И тем путем в недавний срок, 
Наполнив провода, 
Иркутской ГЭС ангарский ток 
Уже потек сюда. 
  
Теперь ты понял, как хитры, 
Тебе не по нутру, 
Что люди против Ангары 
Послали Ангару. 
  
И та близка уже пора, 
Когда все разом – в бой. 
И – что Берлин, 
Что Ангара, 
Что дьявол им любой! 
  
Бетон, и сталь, и тяжкий бут 
Ворота сузят вдруг... 
Нет, он недаром длился, труд 
Людских голов и рук. 
  
Недаром ветер тот подул. 
Как хочешь, друг седой, 
Но близок день, и ты, Падун, 
Умолкнешь под водой... 
  
Ты скажешь: так тому и быть; 
Зато удел красив: 
Чтоб одного меня побить – 
Такая бездна сил 
Сюда пришла со всех сторон; 
Не весь ли материк? 
  
Выходит, знали, что силен, 
Робели?.. 
       Ах, старик, 
Твою гордыню до поры 
Я, сколько мог, щадил: 
Не для тебя, не для игры, – 
Для дела – фронт и тыл. 
  
И как бы ни была река 
Крута – о том не спор, – 
Но со всего материка 
Трубить зачем же сбор! 
  
А до тебя, не будь нужды, 
Так люди и теперь 
Твоей касаться бороды 
Не стали бы, поверь. 
  
Ты присмирел, хоть песнь свою 
Трубишь в свой древний рог. 
Но в звуках я распознаю, 
Что ты сказать бы мог. 
  
Ты мог бы молвить: хороши! 
Всё на одни весы: 
Для дела всё. А для души? 
А просто для красы? 
  
Так – нет?.. Однако не спеши 
Свой выносить упрек: 
И для красы и для души 
Пойдет нам дело впрок... 
  
В природе шагу не ступить, 
Чтоб тотчас, так ли, сяк, 
Ей чем–нибудь не заплатить 
За этот самый шаг... 
  
И мы у этих берегов 
Пройдем не без утрат. 
За эту стройку для веков 
Тобой заплатим, брат. 
  
Твоею пенной сединой, 
Величьем диких гор. 
И в дар Сибири свой – иной 
Откроем вдаль простор. 
  
Морская ширь – ни дать ни взять – 
Раздвинет берега, 
Байкалу–батюшке под стать, 
Чья дочь – сама река. 
  
Он добр и щедр к родне своей, 
И вовсе не беда, 
Что, может, будет потеплей 
В тех берегах вода. 
  
Теплей вода, 
Светлей места, – 
Вот так, взамен твоей, 
Придет иная красота, – 
И не поспоришь с ней... 
  
Но кисть и хитрый аппарат 
Тебя, твой лик, твой цвет 
Схватить в натуре норовят, 
Запечатлеть навек. 
  
Придет иная красота 
На эти берега. 
Но, видно, людям та и та 
Нужна и дорога. 
  
Затем и я из слов простых 
И откровенных дум 
Слагаю мой прощальный стих 
Тебе, старик Падун. 
  
          1958


Популярные стихи

Геннадий Фатеев
Геннадий Фатеев «Защитникам Кавказа»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Твоя душа»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Ни о чем не жалейте»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Похоронный блюз»
Даниил Хармс
Даниил Хармс «Кошки»