Александр Твардовский

Александр Твардовский

В поле вьюга–завируха, 
В трех верстах гудит война. 
На печи в избе старуха, 
Дед–хозяин у окна. 
  
Рвутся мины. Звук знакомый 
Отзывается в спине. 
Это значит — Теркин дома, 
Теркин снова на войне. 
  
А старик как будто ухом 
По привычке не ведет. 
— Перелет! Лежи, старуха.— 
Или скажет: 
— Недолет... 
  
На печи, забившись в угол, 
Та следит исподтишка 
С уважительным испугом 
За повадкой старика, 
  
С кем жила — не уважала, 
С кем бранилась на печи, 
От кого вдали держала 
По хозяйству все ключи. 
  
А старик, одевшись в шубу 
И в очках подсев к столу, 
Как от клюквы, кривит губы — 
Точит старую пилу. 
  
— Вот не режет, точишь, точишь, 
Не берет, ну что ты хочешь!..— 
Теркин встал: 
— А может, дед, 
У нее развода нет? 
  
Сам пилу берет: 
— А ну–ка... — 
И в руках его пила, 
Точно поднятая щука, 
Острой спинкой повела. 
  
Повела, повисла кротко. 
Теркин щурится: 
— Ну, вот. 
Поищи–ка, дед, разводку, 
Мы ей сделаем развод. 
  
Посмотреть — и то отрадно: 
Завалящая пила 
Так–то ладно, так–то складно 
У него в руках прошла. 
  
Обернулась — и готово. 
— На–ко, дед, бери, смотри. 
Будет резать лучше новой, 
Зря инструмент не кори. 
  
И хозяин виновато 
У бойца берет пилу. 
— Вот что значит мы, солдаты, 
Ставит бережно в углу. 
  
А старуха: 
— Слаб глазами. 
Стар годами мой солдат. 
Поглядел бы, что с часами, 
С той войны еще стоят... 
  
Снял часы, глядит: машина, 
Точно мельница, в пыли. 
Паутинами пружины 
Пауки обволокли. 
  
Их повесил в хате новой 
Дед–солдат давным–давно: 
На стене простой сосновой 
Так и светится пятно. 
  
Осмотрев часы детально,— 
Все ж часы, а не пила,— 
Мастер тихо и печально 
Посвистел: 
— Плохи дела... 
  
Но куда–то шильцем сунул, 
Что–то высмотрел в пыли, 
Внутрь куда–то дунул, плюнул, 
Что ты думаешь,— пошли! 
  
Крутит стрелку, ставит пятый, 
Час — другой, вперед — назад. 
— Вот что значит мы, солдаты.— 
Прослезился дед–солдат. 
  
Дед растроган, а старуха, 
Отслонив ладонью ухо, 
С печки слушает: 
— Идут! 
— Ну и парень, ну и шут... 
  
Удивляется. А парень 
Услужить еще не прочь. 
— Может, сало надо жарить? 
Так опять могу помочь. 
  
Тут старуха застонала: 
— Сало, сало! Где там сало... 
  
Теркин: 
— Бабка, сало здесь. 
Не был немец — значит, есть! 
  
И добавил, выжидая, 
Глядя под ноги себе: 
— Хочешь, бабка, угадаю, 
Где лежит оно в избе? 
  
Бабка охнула тревожно. 
Завозилась на печи. 
— Бог с тобою, разве можно... 
Помолчи уж, помолчи. 
  
А хозяин плутовато 
Гостя под локоть тишком: 
— Вот что значит мы, солдаты, 
А ведь сало под замком. 
  
Ключ старуха долго шарит, 
Лезет с печки, сало жарит 
И, страдая до конца, 
Разбивает два яйца. 
  
Эх, яичница! Закуски 
Нет полезней и прочней. 
Полагается по–русски 
Выпить чарку перед ней. 
  
— Ну, хозяин, понемножку, 
По одной, как на войне. 
Это доктор на дорожку 
Для здоровья выдал мне. 
  
Отвинтил у фляги крышку: 
— Пей, отец, не будет лишку. 
Поперхнулся дед–солдат. 
Подтянулся: 
— Виноват!.. 
  
Крошку хлебушка понюхал. 
Пожевал — и сразу сыт. 
  
А боец, тряхнув над ухом 
Тою флягой, говорит: 
— Рассуждая так ли, сяк ли, 
Все равно такою каплей 
Не согреть бойца в бою. 
Будьте живы! 
— Пейте. 
— Пью... 
  
И сидят они по–братски 
За столом, плечо в плечо. 
Разговор ведут солдатский, 
Дружно спорят, горячо. 
  
Дед кипит: 
— Позволь, товарищ. 
Что ты валенки мне хвалишь? 
Разреши–ка доложить. 
Хороши? А где сушить? 
  
Не просушишь их в землянке, 
Нет, ты дай–ка мне сапог, 
Да суконные портянки 
Дай ты мне — тогда я бог! 
  
Снова где–то на задворках 
Мерзлый грунт боднул снаряд. 
Как ни в чем — Василий Теркин, 
Как ни в чем — старик солдат. 
  
— Эти штуки в жизни нашей,— 
Дед расхвастался,— пустяк! 
Нам осколки даже в каше 
Попадались. Точно так. 
Попадет, откинешь ложкой, 
А в тебя — так и мертвец. 
  
— Но не знали вы бомбежки, 
Я скажу тебе, отец. 
  
— Это верно, тут наука, 
Тут напротив не попрешь. 
А скажи, простая штука 
Есть у вас? 
— Какая? 
— Вошь. 
  
И, макая в сало коркой, 
Продолжая ровно есть, 
Улыбнулся вроде Теркин 
И сказал: 
— Частично есть... 
  
— Значит, есть? Тогда ты — воин, 
Рассуждать со мной достоин. 
Ты — солдат, хотя и млад. 
А солдат солдату — брат. 
  
И скажи мне откровенно, 
Да не в шутку, а всерьез. 
С точки зрения военной 
Отвечай на мой вопрос. 
Отвечай: побьем мы немца 
Или, может, не побьем? 
  
— Погоди, отец, наемся, 
Закушу, скажу потом. 
  
Ел он много, но не жадно, 
Отдавал закуске честь, 
Так–то ладно, так–то складно, 
Поглядишь — захочешь есть. 
  
Всю зачистил сковородку, 
Встал, как будто вдруг подрос, 
И платочек к подбородку, 
Ровно сложенный, поднес. 
Отряхнул опрятно руки 
  
И, как долг велит в дому, 
Поклонился и старухе 
И солдату самому. 
Молча в путь запоясался, 
Осмотрелся — все ли тут? 
Честь по чести распрощался, 
На часы взглянул: идут! 
Все припомнил, все проверил, 
Подогнал и под конец 
Он вздохнул у самой двери 
И сказал: 
— Побьем, отец... 
  
В поле вьюга–завируха, 
В трех верстах гремит война. 
На печи в избе — старуха. 
Дед–хозяин у окна. 
  
В глубине родной России, 
Против ветра, грудь вперед, 
По снегам идет Василий 
Теркин. Немца бить идет.


Популярные стихи

Константин Симонов
Константин Симонов «Тот самый длинный день в году...»
Михаил Матусовский
Михаил Матусовский «С чего начинается Родина?»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Я что-то часто замечаю...»
Леонид Филатов
Леонид Филатов «Пушкин»
Борис Рыжий
Борис Рыжий «Благодарю за всё»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Ночь, одержимая белизной...»