Анатолий Берлин

Анатолий Берлин

Вольтеровское кресло № 1 (313) от 1 января 2015 г.

Подборка: Силуэты настроения

Так оно было
 

Задушен ветрами пожарищ,
С ухмылкой я звался «товарищ»,
Но, вырвавшись раз на пленэр,
Услышал с улыбкою: «Сэр».

Захлопнулась дверь за конвоем,
Стоял я счастливым изгоем,
Впервые за тысячу лет
Расправив согбенный хребет.

Окидывал взглядом и мыслью
Фривеи и пляжи, и листья
Взметнувшихся в небо дерев,
От счастья слегка одурев.

Так было, и вспомнишь не сразу…
Войдя в свою зрелую фазу,
Я понял (откуда невесть),
Что Ангел у каждого есть.

 

Моя душа

 

Прощай земная твердь
Пора уйти в Астрал
Я жизни круговерть 
Всем телом испытал

Материальный мир
(Что груб и недалёк)
Всего на час факир
Мне преподал урок

И вечная душа
Пройдя по кругу вновь
Впорхнула в малыша
Чтобы дарить Любовь.

 

Творец рядом

 

циклон как циклоп – и страшён и силён
тактильным своим кулачищем,
проворен, как лань, деструктивен как слон,
вращает своё корневище…

всё в жизни нелепо – так кажется мне,
но где-то в зародыше действа
инкогнито, прячась в своей глубине,
таится Творец лиходейства.

не ведая сути, мы все – муравьи
на фоне вселенского чуда…

взгляни на себя, на меня посмотри:
недурственный шарж для этюда.

 

Силуэты настроения

 

Глотаю грусть из кубка прошлых лет…
В вечернем небе – красок переборы.
И кипарисов стройные уборы
Тёмно-зелёный низвергают свет.

Под саваном забытого вчера
День торопливый скроется привычно,
И всё живое мелодраматично
Замрет на миг – до самого утра.

Безропотно недремлющая тень
Ласкает силуэты настроенья;
Преодолев оковы сновиденья,
Взлетит лучом последующий день.

 

Cogito

 

Предпочитая движение мысли
иным прогулкам.

Игорь Царёв

 

Раздумывая, существую...
Роятся мысли день и ночь,
Одна торопится другую
Сменить.
            Не в силах превозмочь
Их бег стремительный, упругий,
Я подставляю лоб ветрам,
И рифмы – верные подруги –
Творят мой виртуальный  храм.

Улавливаю ход событий,
Предвижу времени разбег,
И чудом истинных наитий
Отмечен электронный век.

Мне путешествовать не надо:
Я видел всё – не всё сказал,
Я – узник светлого экрана,
Я мышью чуткой правлю бал.

По адресу прекрасной даме
Пересылаю новый стих,
Очаровав её словами –
Значеньем каждого из них.

 

В полёте

 

Все мы ангелы с одним крылом

и летать можем только обнявшись.

Из Инета

 

Любить весь мир, положим, сложно…
За что любить и почему?..
Но выход есть: всегда возможно
Любить людей по одному.
 

Жить для себя, поверьте, скучно.
Достойно всяческих похвал
Жить для других, а мне сподручно
Любить лишь тех, с кем я летал.
 

Друзья случились не случайно:
Судьбою правит алгоритм,
Который задан изначально,
Определяя жизни ритм.
 

Хочу летать, бежать по лужам,
Пусть счастья дождик моросит,
Мы, ангелы, над миром кружим,
Нас всех полёт объединит.

 

Кленовый лист

 

он стар и болен, жить ему невмочь,
меж двух миров он временно завис,
а рядом сыновья, хлопочет дочь,
рассматривая скорбный эпикриз.

встаёт с постели тяжко, оробев,
а падает легко –  кленовый лист,
что отжил век сезонный, пожелтев,
пред медленным вальсированьем вниз.

 

вспорхнёт душа, помедлив, за окном,

печальную смахнёт слезу карниз,

прикроет ставни сиротливый дом,

«Аминь,» – прошепчет пролетевший бриз.

 

Разбитые сердца

 

Разбитые сердца срастаются без гипса,
А в том, что вкось и вкривь, никто не виноват.

  Валерий Рыльцов


Читаю твои мысли вслух
С восьми до двух, с двух до восьми,
Читаю мысли, чёрт возьми,
Их мне транслирует петух.
 

С укором по небу летим,
Нас обвенчал старик Шагал.
«Зачем уходишь? – я кричал. –
Люблю и знаю, что любим».

Разлад наш, словно в горле кость,
Разбиты сердце и мечты,
Мне вкось и вкривь твои черты,
И сам я вкривь, и сам я вкось.
 

Цикады, пойте гимн любви,
Увы, никто не виноват,
Что боль срастается не так…

Лечу в лазоревой дали.

Со мною вместе ты летишь,
Внизу репейник и бурьян,
И я, насмешник и буян,
Простил и знаю, что простишь.

 

 

Форма Бога

 

Мудрость – это форма Бога.
Мыслю много – мысли строго
И спонтанно, и логично
Размножаются привычно.

Я пишу, и мне диктует
Кто-то Высший, как целует,
И протоптана дорога –
Мудрым словом славить Бога.

 

У Вечности в гостях

 

Мир развивается по написанному Богом сценарию,
и не берите на себя смелость утверждать,
что вы знаете лучший его вариант.

Анатолий Берлин

 
Пусть всё идёт, так, как задумал Бог,
А Он частицей обитает в каждом.
Наш мир един и выучить урок
Придётся всем, незрячим нам, однажды.

Уверен я, что добрый ангел мой
Живёт инкогнито в подвале подсознанья
И властвует над суетной судьбой,
Её меняя собственным стараньем.

Я повторяю снова: мир един,
И те дела, что совершают люди,
Определят, что ждёт их впереди,
Прибудет «манны», или же убудет.

И с новым воплощением душа,
Вдохнув в пришельца все земные страсти,
Взлетает снова, крыльями шурша,
Чтоб насладиться Вечностью и Счастьем.

 

Третья мировая

 

Одна атомная бомба может испортить вам весь день.

Наклейка на бампере


Критическое месиво урана
Уже сформировалось в форму шара*,
Стремительно порывы урагана
Взрывают плоть всемирного пожара.

По всей земле реакция деленья
Несётся с возрастающим успехом,
И пучит энтропией населенье,
Которое осталось без доспехов.

Нейтроны разлетаются по миру,
Дрожит от напряжения коллайдер,
Затягивая в мрак земную лиру
И в Чёрную дыру наш Ноев лайнер.

________

* Образец с минимальной критической массой имеет форму шара.

 

Всё – движенье

 

Без великой драмы нет великой судьбы.

Лев Анненский


Всё живое! – И камень живой.
Всё вибрирует с той частотой,
На которую тело способно, –
Электроны бесстрастно, свободно
По орбитам шныряют, скрипя,
И заложена мудрость в сближенье,
А судьба – это тоже круженье
В безнадёге уйти от себя…
Всё броженье, мой друг, всё движенье.

Наслаждайтесь мгновеньем и волей
Перед тем, как устать при ходьбе,
Драмы нет затеряться в толпе,
Эфемерно сознание боли,
Иллюзорна победа в борьбе.

Жизнь стремительна, судьбы верша,
Не глушите её словоблудьем,
Жаждет свет, уготованный людям,
Вглубь спуститься, где стонет душа…
Ах, как жизнь хороша, хороша!

 

Продолжение биографии*

 

Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!

Беранже

 

Инфаркт – недуг неравнодушных,
Тех, кто неистов и умён.
Прошло сквозь жизнь немало душ их
За истечение времён.
 

Во всех вселенских ипостасях,
Собою создавая миф,
Они творили зоны счастья
И для себя, и для других.

А чей-то ген, во мне живущий,
Мой скромный заполняет мир,
И вдохновляет вслед идущих,
Являя им ориентир.

Мудрец, готовый сдвинуть гору,
Он продолжает звёздный путь…
А мне бы отодвинуть штору
И в продолженье заглянуть.
_______
* Памяти академика Будкера

 

Преступный сон


Мне ночью открывается канал,
Чтоб я, проснувшись, по нему «канал»*,
Чтобы украсил тайной вдохновенья
Рифмованные строки сновиденья.

Тягучий сон ко мне опять прилип –
Кто этот Он, насмешлив и велик,
Диктует так, что лишь прикрою веки,
Как тотчас забывается навеки,
Вмиг затерявшись в складках одеял,
Всё то, что Он напрасно диктовал,
Что чудилось вершиной откровенья,
Жемчужиной, венцом стихотворенья?

Опять брожу по лабиринтам снов
И связи жду…
                        Я странствовать готов
За каждым словом, каждой мыслью следом…
На случай, укрываясь лёгким пледом.
_________
* «Канать» на криминальном жаргоне – то же, что «идти».

 

Радуйся

 

Радуйся, коль всё пошло не так,
Принимай напасти, словно шутки:
В отпуске случился вдруг пустяк –
Скажем, задержали рейс на сутки.

Наслаждайся – ты не сел на мель!
Далеко не каждый смог позволить
Улететь за тридевять земель,
Чтобы окунуться в синем море.

Радуйся тому, что туфли жмут:
Плачет тот, кто был рождён калекой,
В бизнесе не так дела идут?
Значит, бизнес есть у человека.

Не печалься более о том,
Что мотор в машине не завёлся,
Если в доме у тебя дурдом,
Значит, ты семьёю обзавёлся.

Если даже изменил супруг,
Что с того? Тебя он любит тоже…
И не сетуй, у твоих подруг
Нет мужчины вовсе, дай им Боже.

Счёт огромен – оплати его,
Значит, ты живёшь под тёплой крышей,
Быть счастливым – это мастерство,
Радуйся, пока творишь и дышишь.

 

Та же Луна


Как раньше мечталось, чтоб «девка» и «хата»,
И пара увядших в кармане рублей…
A ночь так безжалостно коротковата,
Что ей не угнаться за страстью моей.

Всё было свежо, каждый раз, как впервые,
Состарился век, и состарился сам…
Всё та же Луна, да не те уж «гнедые»…
 

Укутавшись пледом, смотрю на экран,
Где сверстников лица ещё молодые…
 

И ластится кот мой к усталым ногам.