Фёдор Назаров

Фёдор Назаров

Сим-Сим № 25 (50) от 11 сентября 2007 г.

Подборка: Письма из Междуречья

Да, поредела моя семья, что поделаешь
А кому-то – подумать только – мало одной

Эудженио Монтале

 

* * *


Ну, здравствуй, брат. Прошло пятнадцать лет
С тех пор, как я ушёл. Моей пропаже
Поди, дивились голуби и даже,
Повымерли, должно быть. Стольких бед
Им в раз не пережить. Ты скажешь «Нет!»
(Пятнадцать лет спустя чего не скажешь)

 

* * *


Да что уж там…
Теперь до голубей
Мне, если откровенно, мало дела…
Моя семья так сильно постарела,
Что кажется – в один из майских дней,
Я стану младше собственных детей
(помимо нерожденных).

До предела
Урезав текст, отточенным грошом,
Черчу тебе, на ломанном дельфийском,
С оказией письмо на обелиске…
Ты хочешь знать «куда же я ушел»?

Ну, слушай, брат.
Со мной все хорошо.

Пишу тебе из мрачной дельты Стикса….

 

 * * *


Закаты от рассветов здесь почти
Неотличимы – в солнце мало проку
Когда за место неба, где-то сбоку,
Расщелина в земле. Ты не сочти
Мои слова за жалобу. Отнюдь.
Здесь хорошо. Конечно, мало света,
Но по весне, в разливах Черной Леты
Об этом редко вспомнит кто-нибудь.

 

 * * *


Ты не подумай. Разум мой не стих,
И даже память, вроде, не слабеет –
Ведь кто-то ж помнит пение Орфея
И поступь Эвридики, пусть таких
Осталось мало.

Я же берегу
Осколки дней под крепкою бронею:
По-видимому встретиться с роднёю
Не суждено – на дальнем берегу
Приезжие толпой изводят тушь
Записываясь в очередь…
Но Стикса
Не перейти – Харон пять лет как спился.

И с той поры не видно новых душ

 

* * *


Вообще разруха, что ни говори…
Аид сбежал.
Сизиф забросил камень.
И кажется, что Лета скоро канет
сама в себя…

Но знаешь, Изнутри
Все это (уж прости мне мой снобизм)
Я однозначно видел (как-то, где-то)…

Ты можешь не поверить мне, но это…
Похоже подозрительно на ЖИЗНЬ

 

* * *


Пишу тебе из мрачной дельты Стикса….
«Ну, здравствуй, брат. Прошло пятнадцать лет»  

 

Апельсиновый Сок

 

Что-то жжет изнутри – может быть неживая вода,

Может быть одиночество – слабый, но едкий наркотик…

Осознав невозможность спасения, как никогда

Ощущаешь себя сочетанием кожи и плоти…

И не в силах покинуть привычный уют кабака,

Застревая в чугунных решетках литых водостоков,

Продолжаешь тихонечко жить, правда жить абы как,

Разбавляя реальность густым апельсиновым соком.

И опять через силу любить свой потрепанный мир,

Каждый день созерцая с тоской, как твое отраженье,

Осторожно скользит в ванных комнатах съемных квартир

Чуть заметно цепляясь за трещинки в кафеле. Жженье

Исчезает в груди, как обычно, в полпятого – в пять,

Когда Время слегка начинает похрустывать между

Шестеренок наручных часов, кем-то пущенных вспять…

И когда за окошком зима как-то грустно и нежно

Начинает играть ледяную мелодию на

Ксилофоне сосулек и клавишах из черепицы,

Вспоминается детство и сказки Кота Баюна,

Вспоминается то, что обязано было забыться,

Но зачем-то живет в пыльных кипах прочитанных книг,

В складках креповых штор и на струнах разбитых роялей,

Где, устав от мирской суеты, твой печальный двойник

Спит, укутавшись в плед, и в надколотом жизнью бокале

Рядом с ним – апельсиновый сок…

 

Возвратись ты туда

 

Он, пожалуй, проснулся бы… Встретил тебя на перроне,

От которого вечность назад разошлись поезда,

Заглянул бы в глаза, крепко сжав ледяные ладони,

Очень тихо шепнул бы на ушко «ну здравствуй, малыш

Здесь почти все как раньше – нарядные елки, хлопушки

Легион керамических кукол, смотрящих из ниш,

На твое возвращение. Карты, перины, подушки,

И горячий пирог с ароматом ванили, и твой

Пожелтевший камин, усыпляющий треском поленьев…»

Только ты не вернешься и он не придет за тобой

проскользнув по перрону забытой и брошенной тенью....