Герман Плисецкий

Герман Плисецкий

1. Дорога в Тригорское 
  
Он гнал коня: в Тригорском ждут гостей! 
Гнал мысли прочь: повсюду ждут 
     жандармы! 
За эту ссылку в глушь своих страстей 
кому сказать: «Премного благодарны»? 
За эту крепко свитую петлю, 
за эту жизнь, сжимающую горло, 
кому сказать: «Благодарим покорно»? 
Судьбе? Сергею Львовичу? Петру? 
  
Задумавшись, он выехал из леса... 
Ширь перед взором распахнулась вдруг: 
налево, за холмом, была Одесса, 
направо, за рекою – Петербург. 
А на холме светился монастырь. 
Вокруг чернели вековые ели, 
кресты косые под стеной чернели. 
Святые Горы – называлась ширь. 
  
Жениться бы, забыть столицы, став 
безвестным летописцем – Алексашкой, 
сверкать зубами, красною рубашкой, 
прилежно выводить полуустав... 
  
Гремели слева синие валы, 
плыла в пыли походная кибитка. 
Гремели справа зимние балы, 
и усмехались сфинксы из Египта. 
  
          1963 
  
2. Мазурка 
  
Ах, как пылали жирандоли 
у Лариных на том балу! 
Мы руку предлагали Оле, 
а Таня плакала в углу. 
  
Иным – в аптечную мензурку 
сердечных капель отмерять. 
Нам – в быстротечную мазурку 
с танцоркой лучшею нырять. 
  
Бросаясь в каждый омут новый, 
поди-ка знай, каков конец: 
что за Натальей Гончаровой 
дадут в приданое свинец. 
  
Чужое знанье не поможет: 
никто из мёртвых не воскрес. 
Полна невидимых подножек 
дорога через тёмный лес... 
  
И только при свече спокойной, 
при табаке и при сверчке 
жизнь становилась лёгкой, стройной, 
как сосны, как перо в руке. 
  
          14–15 августа 1963, Йодени 
 
3. К Вульфу 
  
Любезный Вульф, сердечный друг, 
из-за прелестницы Аннеты 
мы не поднимем пистолеты: 
любовь – ребяческий недуг! 
Не шпагу, а бильярдный кий 
я выбираю. «Не убий!» 
«Не пожелай жену чужую!» 
А ежли я порой бушую, 
так это, Вульф, игра стихий. 
  
Не лучше ль мирная игра 
на бильярдах в три шара? 
Держись, приятель! Я – в ударе. 
Я знаю всё об этом шаре: 
он уклонится от прямой, 
внезапно в сторону качнётся 
и двух других слегка коснётся, 
как вас коснулся гений мой. 
  
Люби себя, веди дневник, 
а мне оставь бессмертный миг 
молниеносного удара! 
И так всю жизнь: верченье шара 
вокруг другого – карамболь. 
А в сердце боль, сосед любезный, 
для мастеров – предмет полезный, 
годится в дело эта боль. 
  
          1963 
 
4. Зимняя ночь 
  
Ночами жгло светильник ремесло. 
Из комнат непротопленных несло. 
Как мысль тревожная, металось пламя, 
и, бывшее весь день на заднем плане, 
предчувствие беды в углу росло. 
  
Уехал Пущин. Лёгонький возок 
скользит сейчас всё дальше на восток, 
так он, пожалуй, и в Сибирь заедет! 
Ему сквозь тучи слева месяц светит. 
Дурны приметы, и мороз жесток. 
  
«Пред вечным разлучением, Жано, 
откройся мне, скажи, что есть оно – 
сообщество друзей российской воли. 
Я не дурак: колпак горит на воре, 
палёным пахнет сильно и давно». 
  
«Нет, Пушкин, нет! Но если бы и да: 
ваш труд не легче нашего труда, 
ваш заговор сильней тиранов бесит. 
И, может быть, всю нашу перевесит 
одним тобой добытая руда. 
  
Вот он – союз твой тайный, обернись: 
британский лорд и веймарский министр, 
еврей немецкий, да изгнанник польский. 
Высокий жребий – временною пользой 
платить за вечность. Не переменись!» 
  
Уехал Пущин. От судьбы не спас. 
Нетерпеливо грыз узду Пегас. 
Спал в небесах синклит богов 
     всесильных, 
А на земле, в Святых Горах, светильник 
светил всю ночь, покуда не погас. 
  
          1965 
 
9 марта 1953 года в Москве 
     состоялись похороны Сталина. До 
     этого, с 6 марта, его тело лежало 
     в Колонном зале Дома Союзов для 
     прощания. В первый же день 
     возникла огромная очередь, и на 
     Трубной площади случилась 
     грандиозная давка: люди 
     протискивались в узкий проход на 
     Петровском бульваре, напирали на 
     поставленные поперёк дороги 
     грузовики, падали и гибли. Жертв 
     было много, но сколько именно – 
     осталось тайной. 
Герман Плисецкий был в тот страшный 
     день на Трубной площади и через 12 
     лет написал поэму 
     «Труба», опубликованную в 
     СССР лишь в конце 1988 года.


Популярные стихи

Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Камерная музыка»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Спасибо за то, что ты есть...»
Григорий Поженян
Григорий Поженян «Я такое дерево…»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Из глубины моих невзгод...»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Ты робко его приподымешь»
Михаил Матусовский
Михаил Матусовский «Скворцы прилетели»