Игорь Ионочкин

Игорь Ионочкин

Все стихи Игоря Ионочкина

Be strong!

 

Be strong!

Но продолжая ту же тему,

не затопчи ромашку под ногами.

Не подчиняйся внутренней системе,

не вырезай из кукол оригами.

Перемещайся через мох наощупь,

минуя лисьи норы, волчьи сети.

Всё будет хорошо! Так будет проще.

Вопрос, ответ – ты за себя в ответе.

Забудь про happy end и and continue.

Но помни, где-то аист заповедный

рисует чёрно-белые картины

для аистят, для аистихи. Бедный.

 

Беда

 

Ты снилась мне вчера. И в том – права.

А завтра ты – красотка навсегда.

Мне видится зелёная трава

у дома. И твой домофон – всё да.

 

Привет, беда. У нас – всё наяву.

Всё скрытно, всё открыто, как тогда,

что жил тобой – и я тобой живу.

Уходят под откосы поезда.

 

Всегда, где в цифре семь есть цифра ноль,

орёл парит, зовёт меня, но я

тобой болею – это наша боль,

колдунья сероглазая моя.

 

Уснуть. Устать. И выбраться со дна

на берег безупречных бригантин.

Ты милая. И ты моя – одна.

Люблю тебя. Я твой. Всегда. Один.

 

 

Весна

 

Весна – это круто, весна – это да!

Всё тает, так медленно-медленно-медленно...

Цепями хардкора звенят провода,

и я нахожу Вас по методу Меглина

по всем подворотням, на всех парусах

стремлюсь на покой, обозлился усталостью,

весна – это здорово, март на часах,

я Вами не болен, так – малою малостью…

Я милою милостью жив иногда,

спасибо за плен, за ночные признания.

Весна – это весело. Вы – это да!

Мы селфи на фоне горящего здания.

 

Ветер

 

Дул ветер, холоден и груб.

Я так пишу, и так начну я.

Слова с твоих срывались губ,

летели в пустоту ночную.

По переулкам бродит тьма,

за каждым поворотом – что-то,

что выбивает из ума

то искры, то слова, то ноты.

Ты снилась мне, и в этом соль,

сбылись мечты, вернулось лето.

Позволь любить тебя, позволь.

Ты где-то рядом. Где ты, где ты?

Ты скажешь, это всё тоска,

всё одиночество, всё морок.

Но я иду тебя искать,

найду, надеюсь, стану дорог,

и мы сойдёмся в тишине,

пойдём по морю, как по суше.

Дул ветер. Ты приснилась мне.

И тихо пели наши души...

 


Поэтическая викторина

Время

 

Берегись, обещание!

Купи себе кошку.

Помолчим на прощание.

Посидим на дорожку.

Паутиной-рутиной

опутает осень

нас с тобой.

В небесах что ни цифра,

то восемь.

 

Бесконечность.

Беспечность.

Забытые планы.

Запоздалые речи,

покатые плечи.

Нам приснятся года

и моря-океаны.

Знаешь, время не лечит,

но время калечит.

 

Время – калейдоскоп,

календарь, каланхоэ.

Время – мятая простынь

на жёстком матрасе.

Время – это so bad,

время – что-то плохое,

будто срок, проведённый

в тюрьме-Алькатрасе.

 

Время – наша мечта!

Ты мечтай, удивляйся.

Подари себе море,

верни себе вечность.

Но, хоть изредка,

ты в моих снах появляйся,

и спасибо тебе

за твою человечность!

Я безумен тобой –

это лёгкое бремя!

Я уверен в тебе –

что ни слово, то ласка!

Безупречное, доброе,

сладкое время.

Ты мой трепетный лес,

моя милая сказка!

 

Горацио

 

Ну здравствуй, милый друг Горацио!

Пишу тебе письмо из Дании.

Ты человек. Ты твёрд. Ты рацио.

С трудом мне верится в предание.

 

Свежо. Снежок на плечи падает.

Я принц. Мой принцип – многоразовый.

Пишу тебе письмо из Падуи.

Из камеры. Сегодня – газовой.

 

В Нью-Йорке Йорик жил, подшучивал

над злой судьбой, над всеми бедами.

Кино заморское озвучивал.

Вёл торг дешёвыми обедами.

 

Он был расстрелян. Пуля меткая

в него попала. Завтра – проводы.

Могила – это штука редкая!

Такие вот шальные доводы.

 

Ну здравствуй, друг! Пишу под ядами.

Но что же это в самом деле я.

Душа полна больными гадами.

И плавает в пруду Офелия.

 

Далеко

 

Тавтология дней. Одиночество ксивою

тычет в сытую вечность: умеешь – скажи!

Улыбнёшься при встрече, красотка красивая,

мимо лифта летят типажи-этажи.

 

Обернёшься, родная, закатами алыми,

море мидий Овидий недопредсказал.

Прибываю к тебе поездами-вокзалами,

пребываю с тобой, мой капризный вокзал.

 

Уезжать – ни к чему! Погоди, расставание.

Берегу, что сложилось, разрушить – легко.

Ты прекрасна. Люблю. Суета – расстояние.

Мы близки, и тогда «далеко» – далеко.

 

Дно

 

По правой щеке бить...

Всё, что не внутри – вне.

Но быть или не быть

решать не тебе – мне.

Камней набери горсть

и брось их во сны рек.

Я не человек – гость,

не вечен я, но – век.

Калек уводи в зал,

оставь им балкон дня.

Всё, что не хотел, взял,

достиг головой дна.

Был наг (Не до слов мне.)

и спать не хотел, но

не всё, что внутри – вне,

не вся глубина – дно.

 

Кинолюб

 

Из пятнадцати тысяч Даш,

из двенадцати тысяч Люб

выделяю твой татуаж,

мой сознательный кинолюб.

Выбираю твои уста

(мы не рядом – уснуть легко),

без тебя от себя устал

твой талантливый Хатико.

Девять тысяч житейских драм,

сериал нереально крут,

в пересчёте на килограмм

я не Цезарь уже, но Брут.

Я продюсер, издатель снов,

мой бюджет – тысяч шесть, и всё,

для любви не хватает сов,

и любовь не туда несёт.

На трёхтысячном этаже,

мимо масс, мимо касс и щёк,

я люблю тебя (не уже),

я люблю тебя (не ещё).

 

 

Когда

 

Когда в Париже не паришь,

когда у острых скал – оскал,

когда всё ровно – альпари ж,

когда не в той не ту искал.

Когда – иначе, иногда,

когда без рифмы не уснуть.

Богатство что? Мои года.

Мне три и восемь – в этом суть.

Когда вчерашний человек

мне дорог был, сейчас – зеро.

Когда, меняя год на век,

я не в убытке, я – герой.

Тогда к той даме подойди

и пригласи её пройтись,

открой себя, раскрой ай-ди.

Коварный вяз. Могучий тис.

 

Коктебель

 

С утра нам кама-сутра не грозит,

пивко не пьётся и не естся сыр.

Пора уже, мой милый паразит,

вставай-ка живо, ножки – на весы!

Достать ножи, очистить кожуру –

у апельсина совесть нечиста,

не всё в ажуре – жарка на жиру,

и остановки требуют уста.

Устал карманный вор, ушёл в экстаз,

оттуда вышел – прямиком к тебе,

мы в Сочи сочинили ноту ТАСС,

у Крыма отобрали Коктебель.

Укромно. Скромно. Руки говорят

о чём-то важном – ёмко, ну и ну,

и я, не обнимая всех подряд,

тебя люблю – с тобой иду ко дну.

 

Лето

 

Ты станешь своим, нужным.

Родишься душой нежной.

Повеешь песком южным.

Завеешь зимой снежной.

Согреешь тоской, грустью.

Поверишь в игру света.

Но не убежишь устья

глубокой реки Леты.

Ты не избежишь моря

забвения, тьмы. Где-то

уснёшь – и умрёт горе.

Очнёшься – опять лето.

 

Ловелас

 

Если смятая простынь остыла уже.

Если искры летят из подвыпивших глаз.

Если следствие врёт, и рассвет на душе.

Значит, время настало, сегодня, сейчас.

 

Если ртуть – это порох. Любовь – это жизнь.

Если крот – это котик. А кот – это код.

За меня, от меня ты подальше держись.

Просто я Достоевский и я идиот.

 

Я князь Мышкин. Я мышка. Беру со стола

всё, что плохо лежит и что пахнет едой.

Я то магний,

то вспышка,

то ол-ола-ла.

Я болею тобою и грежу бедой.

 

Мне проснуться бы надо, но душит постель.

Мне очнулся бы нужно, но разум в беде.

А за окнами дёргает дрок коростель.

Значит, истина лишь в перспективе, в еде.

 

Знаешь, истина с нами. И истина в нас.

Знаешь, небо, как небо, а воля, как боль.

Я не паинька-мальчик, но я ловелас.

Набирай мне: 739010!

 

Морзе

 

Прости, золотая!

Одежда – одеждой.

Но я залатаю

тебя. Я надежда,

я вера-любовь,

я тире-тире-точка.

Красивая ночка?

Волшебная ночка!

Я дождь, что гремит по карнизам,

зараза!

Я точка-тире, отзовись и ответь мне.

Стучи по стене, с перерывом,

два раза.

Так хочется петь нам,

так хочется петь мне.

Так хочется морем уснуть –

и проснуться

ленивым китом,

бесхребетной акулой.

Так хочется дважды тебе

улыбнуться,

но не получается –

сводит мне скулы

то пена морская,

то ветер прибоя.

Я весел и пьян был –

и точка? И точка!

Мечтаю остаться.

С тобою? С тобою!

Красивая ночка?

Волшебная ночка!

Я азбука Морзе.

Но Морзе не знает,

что точка-тире –

это радость оттуда,

где каплями дождь

на карнизах играет.

Люблю тебя, чудо!

Живу тобой, чудо!

 

Моя принцесса

 

Не о весне, об осени пою.

Я бос. Я босанова. Я барсетка.

Стою на перекрёстке, на краю.

Я рад. Я рыба-рабица. Я сетка.

Я светел был, когда упал закат

в карман мне и остался там монеткой.

Ты знаешь, не помог мне ОЗК.

Помог мне снайпер, что стреляет метко.

Амур его зовут, и вот он тут.

Он лук свой расчехлил и стрелы смазал

вареньем из заждавшихся минут.

Вся жизнь – игра.

И каждый встречный – пазл.

Я рыба. Я плыву. Я на плаву.

Всё хорошо. Всё ровно. Всё чудесно.

Пишу тебя, как новую главу.

Пишу тебе, не человек я – песня.

Я радость. Раб. Работа. Я репей.

Разлука. Лук. Стрела. Я пантомима.

Я родом из Карачевских степей.

Тебя увидел. Не прошёл я мимо.

Я не просил, но верил невзначай,

что осенью под сенью мха и леса,

я буду пить твой земляничный чай

и думать о тебе, моя принцесса!

 

Недоброе утро

 

Зевнул. Потянулся. Потерям не верю.

Дрейфую в постели – судёнышке утлом.

Ведь жизнь – это море, а смерть – это берег.

Ну здравствуй, такое недоброе утро!

 

Ну здравствуй, недоброго дня перспектива.

Здорово, Канары! Привет, Тенерифе!

Сегодня – приказ, а вчера – директива.

Любовь – это мель, нелюбовь – это рифы.

 

Всё миф. Всё недоброго вечера сказки

про добрую ночь и про светлое завтра.

Не требую много – мне хочется ласки

на ужин, обед и, конечно, на завтрак...

 

 

Новый год

 

Всё мишура. Всё бред. И всё – вода.

То – Новый год, такой природный сбой.

Гремят цепями грусти провода.

Идут бараны счастья на убой.

 

Настроен позитивно. Время спит.

Всё в норме. Это Формула-1.

Удобен и приятен мой кокпит.

Приветлив и болтлив мой Алладин.

 

Куплю бутылку джина. Обрету

в нём Джинна – это факт. Ну вот и всё!

Молчат снежинки. Тают на лету.

И мысль моя меня с горы несёт.

 

Болид мой безупречен, как всегда.

Желания загаданы – всё впрок.

То – Новый год, он ёмок, словно «да».

То – Новый год, он лёгок, словно рок.

 

Ноты

 

Всё здорово! Всё мило. Всё – с нуля.

Давай, о чём-нибудь меня спроси!

Поговорим с тобой о ноте «ля»,

закончим разговор на ноте «си».

Мы люди – и останемся людьми,

родными, очень искренними, что ль.

Но, стоит потянуть за ноту «ми»,

так непременно влезет нота «соль».

Пусть новая напишется строфа –

хоть ночью, или даже на заре.

Когда не понимаешь ноту «фа»,

так точно не поймёшь и ноту «ре».

Мы птицы. Нам положено гнездо.

Нам снятся пароходы, поезда.

Продолжим петь. И после ноты «до»

появится на свет и нота «да».

 

Осень

 

Запечатай признанья в цветной посуде –

пусть уходит на дно, где всё ярко, классно.

Обмани сам себя. Если кто осудит,

значит всё не напрасно. Ты понял? Ясно.

Расскажи, кто таков, и зачем приехал.

Докажи, что без встречи несчастлив был бы.

Повторяй её имя, греши на эхо,

что безумно ценил бы её, любил бы.

Но она покорила тебя, однако,

помяни её образ, с надеждой, всуе.

Ей доверься, откройся, не бойся знаков,

её профиль на мокром песке рисуя.

Обними её нежно, слова слагая

по слогам, по тропинкам, по мачтам сосен.

Жизнь прекрасна! И наша судьба – благая.

И за окнами осень, осень, осень...

 

Париж

 

Всё прекрасно, моя тоска!

Не напрасно – и в этом суть!

Обернуться – и отыскать...

Ты в Париже своею будь.

 

Будь своей на краю небес,

улыбаясь, глупя, любя...

Всё плохое возьму себе,

всё хорошее – для тебя.

 

Всё хорошее – это ты!

Заключили с тобой пари ж

переулки, мосты, мечты...

Не бывает пустым Париж.

 

Пиратская

 

Но, правой рукой (не важно ли,

которой из двух, рукою)

топлю корабли бумажные,

я им не даю покоя.

Я бурю в стакане нежности

поднять могу очень просто,

от чувства ли неизбежности,

от собственного ли роста,

от ритма ли карандашного,

бумажного, не напрасного.

И мысли ведь – абордажные,

коварные и опасные,

они пощадят, наверное, –

отдайте им шёлк и золото!

Они завернут, в таверну ли,

где весело всё, всё молодо,

где все йо-хо-хо пиратские –

про солнце,

про мель,

про волны ли.

Где рифмы, слова дурацкие,

и все сундуки наполнены

надеждой, тоскою влажною

(и нет никому покоя).

Ловлю корабли бумажные

я ловкой своей рукою.

 

Победа

 

Ты хочешь показать мне, доказать мне,

что есть под кожей нож – и в том победа.

Мне грустно, и летят мне в спину камни,

мне дотянуть бы, скажем, до обеда,

где нити перспективы паутиной

опутали меня, всё сон, всё голос,

где ангелы с улыбкою утиной

всё взвешивают, каждый вздох и волос.

А если ты бутылка под забором,

и о тебе никто нигде не вспомнит,

прикинься, только не воришкой – вором!

И выходи из слов, как кот из комнат.

 

Прах

 

Но если всё так бурно

и если кругом горе,

то прах из моей урны

развей над чужим морем.

Пусть он по волнам синим

уйдёт к ледяным странам.

Был сильным – и прах сильный.

Был странным – и он странный.

Прах – это лишь тлен, пепел.

Страх – это лишь дрожь кожи.

Но, трижды пропел петель.

Отрёкся? И я – тоже.

Сорвался со скал рослых.

Нашёл, что искал. Как же!

Хотел умереть взрослым,

но нет, это жизнь, гаджет.

Но нет, это жизнь, лапа.

Неровно всё так – кочки.

Привет, дорогой папа.

Мы любим тебя. Дочки.

 

 

Приключение

 

Мне обещали медь и золото,

пугали строгими кадастрами,

но, оказалось, небо – колото,

и пролилось на землю астрами.

Но, показалось, солнце сдвинулось –

теперь и с кнопки не включается,

любовь ко мне в объятья кинулась,

а я проснулся – так случается!

 

Оделся. Вышел в ночь прохладную.

Исчез в тумане (или видится).

А ветер плёл мне песню складную,

я подпевал – а то обидится!

А ветер пел мне мысли новые,

про океаны, про безумие,

про чудеса, густые, вдовые,

про повторение Везувия...

 

Жизнь – суета! Идёт по кругу ли.

Всё несерьёзно – развлечение!

И я ищу себе подругу ли,

или на стопы приключение...

 

Промзона

 

Прокуратура возбудилась,

дела телами завалила,

я уповал на Вашу милость,

моя прекрасная Далила.

Освобождение Самсона,

обогащение Сапсана,

великолепная промзона,

авторитетная Осанна.

Благословен грядый во имя...

Я легион, я виноватый.

Уловлен глазками твоими

твой одинокий бесноватый.

 

Рефераты

 

Она мне пишет рефераты,

а многоликие пираты

на абордаж идут рутинно,

плетут из крови паутину.

 

Надёжный счёт в надёжном банке –

то план, то депозит, то море.

Мы пауки в холодной баньке,

мы, друг без друга, просто горе.

Мы чьи-то мысли в чём-то сладком,

мы вязнем в снах, как в мёде мухи,

мы чьи-то чувства, чьи-то вкладки,

мы чьи-то вены, чьи-то духи.

Мы чьи-то ветхие заветы,

мы чьи-то вязкие рутины.

Моя страна в стране советов

плетёт из бездны паутину...

 

Она мне пишет рефераты.

Мои года – мои пираты.

 

Рядом…

 

Я рифму ловлю за хвост.

Мне ночь открывает двери

туда, где порядок прост,

сюда, где люблю и верю.

Надеюсь. Мечтаю. Сплю.

И слов не страшусь – всё мило!

Все чувства равны нулю –

они набирают силу

для новых свершений. Для

случайных ошибок роста.

Когда не хватает дня,

есть ночь. Всё предельно просто!

 

Привет. Улыбнись. Прости.

Порадуй открытым взглядом.

Так вышло: сошлись пути,

а дальше – всё рядом, рядом...

 

Свет

 

Прости, но ничего не напишу!

Я сам молчун. И я решу, когда

уходят под откосы поезда

и отчего течёт в асфальт вода.

И почему, меняя тьму на бред

(всё просто – только лампочку вкрути!),

молчит сознанье, но сознанья нет.

Есть свет, но ведь у света нет пути!

Есть линия, отрезок, точка есть –

то геометрия. Я, в шаге от любви,

меняю сон на явь, печаль – на честь.

Меняюсь сам. И ты – в моей крови,

хорошая, красивая – как есть!

Ты улыбнись мне, и пойди за мной

счастливая бессмысленная честь,

будь чудом, будь мечтой, моей виной!

Но и в вине той и вины-то нет.

У счастья есть несчастье на пути.

Очнись. Коснись меня. Спеши на свет.

И от меня (ко мне, ко мне) лети!

 

Сны

 

Мне снятся сны – тогда, в пылу мечты,

я забываю, что такое осень.

Брожу нелепым псом

меж стройных сосен.

И понимаю: небо – это ты!

 

Мне снятся города, мосты, мечты...

И в тех местах я окажусь однажды,

когда проснусь. Я пароход бумажный.

Ты моё море. Море – это ты!

 

Цветные сны. Красивые мечты.

Дворы. Каналы. Парки и брусчатка.

Любовь не оставляет отпечатки

на теле. Моё счастье – это ты!

 

Очнусь. Проснусь. Начну отсчёт сначала

до новых снов, до новых встреч. Пиши!

Ведь ты – моё лекарство для души!

Моя душа тобою прозвучала.

 

Триумф

 

Победа. Поражение. Триумф.

Всё хорошо. Всё сладко. Всё по новой.

Послушай, я послушен группе oomph,

у них что ни звезда, всё supernova.

У них, что ни мечта, всё солнца сон,

ценю тебя, айда со мной на Невский!

Пройдёмся, заполучим наш бозон,

я Фёдор и, конечно, Достоевский.

Мне много лет, я молод, я дитя,

пишу тебе, ищу себя, бывает!

Лечу себя, живу себе, летя.

(Раскольников старушек убивает

и пишет малой кровью на снегу,

мол, всё – экстаз, всё суета, всё пятна.)

Люблю тебя! Иначе – не могу.

И ты люби. Я ухожу обратно

в далёкую нелепость пустоты,

в нелепую далёкость каланхоэ.

Я небом не был, небо – это ты!

Хорошее. Нелепое. Плохое...

 

 

Фонари

 

От заката до зари –

фонари.

Темноокие дома –

сон ума.

Только ветер – господин

в мире льдин,

в курсе доллара к рублю.

Я люблю!

 

Подожду тебя чуток.

Постою

на краю

обрыва

грёз.

Звёзды. Путь...

Хочешь радости глоток?

Разолью

по губам

глинтвейн

из гроз.

Рядом будь!

 

Мы пройдёмся, не спеша.

Время. Век...

Что-то доброе споём.

Боли – нет.

Хороша твоя душа,

человек!

Одиночество вдвоём –

это свет!

 

Чай земляничный

 

Я чай земляничный –

смотрю из-под арок,

(но это всё лично –

и это подарок)

как тонкое небо

мелеет, хмелея,

как быль (или небыль)

белеет, болея.

Смелее и выше,

нежнее и чаще –

покатая крыша,

осенняя чаща,

счастливые цифры,

минуты покоя.

Слова – это шифры,

бывает такое!

Я чай земляничный,

полынь и крапива –

и это всё лично,

и это красиво!

 

Январь

 

Немного волхв.

Немного вол.

Христос – родился.

Это – так.

Как будто ночь

легла на стол.

Длиннее тень –

короче такт.

 

Плыла расплавленная ртуть.

Меркурий – в красном.

Обречён.

Люблю тебя!

А ты?

Ничуть.

Был поднят.

Брошен. Увлечён.

 

Разоблачён.

Включён в твой бит.

Тоска-доска.

Твой ход?

e2.

Не время убивает.

Быт.

Но убивает так, едва...

 

Январь.

Рождение Христа.

Младенец спит.

Младенец, будь!

Ещё нескоро

до креста.

А дальше

будет новый путь...