Игорь Некрасов

Игорь Некрасов

Золотое сечение № 24 (49) от 1 сентября 2007 г.

Подборка: Не выпить чаши…

* * *

 

а я живу не по Христу...

в изгнанье диком − рядом с вами...

споткнётесь об меня − я камень,

из голых жил, из голых струн...

от камня − твердь, от тверди − суть,

ударить словом − бросить камень,

но слову больно − слово с нами,

и боль стекает по кресту...

да, я живу не по Христу...

когда ходил над облаками,

до солнца доставал руками,

и с неба собирал росу...

я звёзды жменями кидал

на исполнение желаний,

и вопреки несчастной карме

любовь мне говорила «да»...

была война − я убивал,

убитых всех считал врагами,

но совесть хлещет не словами −

убийцу не спасут слова...

клеймо такое не смывают,

года не вылечат греха,

я слово Божье не узнаю,

предав до крика петуха...

найдутся новые слова,

и вновь предам за оправданье,

и вся невинность станет данью,

и злым пророчеством молва...

и слово за слово сойдёт,

и в бой пойдёт на слово слово.

и это будет так не ново,

и слово − каждому своё...

 

да, я живу не по Христу...

голодный дух не справит тризну...

а от греха, что назван жизнью,

разит бессмертьем за версту...

 

и вдаль по призрачной канве

на грани бытия и смерти...

 

родная мать вослед окрестит.

и вспомню я, что человек...

 

* * *

 

Левий Матвей:

 

Мне сорок лет.

Свидетель.

Соучастник.

В тоске есть мудрость,

Что тогда тоска?

Хотелось изменить всё то, что в Божьей власти,

Но каждому дано несение креста.

Пройти свой бренный путь

Ни разу не согнувшись

Не сможет человек.

Столовому ножу

Не стать стилетом душ − он режет хлеб − не души,

А хлеб привык давно к горячему рожну.

И если гул затих, я выйду на подмостки, −

И свету расскажу, и станет верить свет...

И вырвется душа, и тленом станут доски...

И выведет рука на небе:

«Смерти нет!»

И вечные слова останутся на небе,

И буду в каждый дом посредством слова вхож,

И будет человек заботиться о хлебе,

И будет возвращен на кухню смертный нож.

 

* * *

 

...а кроме свиста, дерущего душу, предательски вспоминается

толстый ствол хвойного дерева, скорей всего это был кедр (горы на Алихейле

покрыты кедровником), за который меня толкнул с криком: «Куда лезешь, пацан,

пригнись!» − какой-то среднестатистический дембель...это было в декабре

84-го... мой первый счастливый случай...

а еще был конец апреля 86-го... кишлак... с виду абсолютно безопасный... до такой степени

безопасный, что мы фраернулись провести занятия по обучению

молодняка... яблоневый цветущий сад... на краю сада что-то типа сторожки... из неё

выскакивают несколько духов... со мной двое новоиспечённых разведчиков... что

делать?... конечно, погоня... отстреливаются... и «эти», конечно, свистят... вдруг сад

резко обрывается... мы вылетаем как из облака из этого цветущего яблоневого сада на обрывистый берег горной

речки... в воде в десяти шагах стоит дух со вскинутым автоматом... тут уж я

ору: «Ложись» − и как-то успеваю, падая, толкать пацанов и одновременно

стрелять... очередь духа прошла выше... кто-то из нас в него попал... через три дня

я был в Ташкенте... ещё через три − дома...

конечно, всё не так... но приходя в кабинет полковника и на рынок в мясной ряд к

рубщику мяса... я говорю «салам, бача!» − пароль остался прежним... а через неделю:

...страшное слово «Афганец»?... толпа вывалила с дискотеки... валит по

улице... вдруг несётся с рёвом Нива и лоб в лоб врезается в

жигуленка... переворачивается на крышу... в Ниве пьяная компания... из приоткрытого

окошка льётся шампанское... в жигуленке − мужик, откинулся... на заднем сиденье

двое детей... дети плачут, но живы... мужик без признаков

жизни... паника... визги... и шок... толпа крепчает... пробираюсь в центр... я знаю,

что надо делать... возглас моей девчонки: «Пропустите его, он в Афгане служил!» − и

толпа отступила... и можно было работать... искусственное дыхание рот в

рот... массаж сердца... когда приехала скорая, мужик снова жил... и слава Богу...

гожи мы ещё, бача... а зубами скрипеть потом будем... надо жить!..

 

* * *

 

...не выпить чаши, не проливши свет...

...себя судить − нет повода закланьям...

...фатальных сцен создатель... но эстет...

...ведь всякий случай в сущности фатален...

...оружие в твоих руках как щит...

...но грозен щит пришедшему с оружьем...

...и даже тень твоя порой кричит...

...но и молчит, когда тому быть нужно...

...не выдай естество своё... молчи...

...всё сущее − твоё предназначенье...

...от желчи − желчь... но кровь живых крушин −

живая краска... кисть − в руках знамений...

...не выпить ночи, не проливши свет...

 

* * *

 

...есть общее у звёзд и в крике птиц −

...угаданная суть и недоступность...

...сбиваешь ноги, слепнешь от страниц,

сгораешь, постигая эту мудрость...

...и твой огонь... он тоже отражён...

...в былом... и так прозрачны вехи...

...что их не замечая на рожон

...спешат и успевают на потеху...

...ночное небо и седой ковыль...

...и тропы, уходящие в известность...

...бескрайнее в коротком слове «быль»...

...и в каждом миге замкнутая вечность...

...есть общее у слов и в крике птиц...

 

* * *

 

...лишённый бремени не может не летать...

...глядящий ниц, не думает о небе...

...ребёнка не гнетут его лета...

...а старец не изюмин ищет в хлебе...

...но чист и притягателен ручей...

...покуда скор и нет ему преграды...

...шуты страшнее верных палачей...

...увечье достаётся им в награду...

...за будущие шутки, хлёсткий смех...

...но суть шута − веревка господина...

...длина её − и подвиги, и грех...

...смирение и страх − всё в ней, единой...

...лишённый бремени не сможет и летать...

 

* * *

 

...

не выпить чаши, не проливши свет...

но выпитая чаша дарит вечность...

...

обеими руками держит смерть

бутылочку, в которой жизни млечность...

не выпить жизни, не познавши смерть...

...

есть общее у звёзд и в крике птиц...

такая же внезапность, мимолётность...

...

давая шанс, играет с каждым блиц,

но знает этих блицев безысходность...

есть смерть у звёзд и в каждом крике птиц...

...

лишённый бремени не сможет и летать...

пред правдой смерти меркнет даже мудрость...

...

но слово вымолвили жесткие уста...

и умершее сердце встрепенулось...