Илья Эренбург

Илья Эренбург

Я не знаю ни её лица, ни даже имени. 
     Только скорбная, похожая на 
     надломленное деревцо, женщина 
     Альтмана перед моими глазами. Она 
     очень устала, любит замшенные 
     скамейки Царскосельского парка, у 
     неё розовый зябкий какаду. Я не 
     знаю её, но я её знаю лучше 
     поэтов, с которыми прожил годы 
     вместе. Я знаю её привычки и 
     капризы, её комнату и друзей. У 
     других я был в кабинете и в 
     салоне, в опочивальне и в часовне. 
     Она под­пустила к сердцу. Я 
     тоже грешен – у костра её 
     мученической любви грел я тихонько 
     застывшие руки, трижды отрёкшись 
     от Бога. Со страхом глядел я на 
     взлёты подбитой души, – птица с 
     дробинкой, пролетит пять шагов и 
     вновь упадёт. Ах, как 
     за­стыдился бы Леконт де Лиль, 
     увидав обнажённую гусиную кожу 
     души на ветру перед равнодушными 
     прохожими! Впрочем, про­хожие 
     не совсем равнодушны, они покупают 
     «Чётки», и Ахма­това горько 
     жалуется на свою «бесславную 
     славу». 
Бессильно повисли руки Ахматовой, и 
     говорит она в себя, как человек, 
     который уж не может требовать и не 
     умеет про­сить. Какую битву 
     проиграл полководец? Отчего после 
     лёгкого «Вечера» и жарких «Чёток» 
     прилетела к ней суровая и снежная 
     «Белая стая»? Для неё любовь была 
     не праздником, не вином веселящим, 
     но насущным хлебом. 
«Есть в близости людей заветная черта», 
     и напрасно пыта­лась перейти 
     её Ахматова. Любовь её стала 
     дерзанием, мученическим обмороком. 
     Молодые барышни, милые 
     провинциальные поэтессы, усердно 
     подражающие Ахматовой, не поняли, 
     что значат эти складки у горько 
     сжатого рта. Они пытались 
     при­мерить чёрную шаль, 
     спадающую с чуть сгорбленных плеч, 
     не зная, что примеряют крест. 
Для них роковая черта осталась далёкой 
     приятной линией горизонта, 
     декоративными звёздами, о которых 
     мечтают толь­ко астрономы и 
     авиаторы. А Ахматова честно и 
     свято повторила жест Икара и 
     младенца, пытающегося поймать 
     птичку, Прометея и сумасшедшего, 
     пробивающего головой стену своей 
     камеры. 
Часто ночью равнодушно гляжу я на полку 
     с длинными ряда­ми милых и 
     волновавших меня прежде книг. За 
     окном ночь, не­обычайная ночь, 
     – жизни нет и нет конца. О чём 
     читать? Разве не исполнилось 
     сказанное, не иссякли пророчества 
     и не упразд­нилось знание? Да, 
     но «любовь не престанет вовек», и 
     я повто­ряю грустные слова 
     гостьи земли, наречённой «Анна». 
     Её стихи можно читать после всех, 
     уже не читая, повторять в бреду. 
  
          1919


Популярные стихи

Владимир Маяковский
Владимир Маяковский «Обыкновенно так»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Письма римскому другу»