Ирина Чуднова

Ирина Чуднова

В час глухой, когда улиц во чреве 
     тщетой прогорят фонари, 
городская падалица восстаёт от земли, 
в этот час, когда бредит трава на небе, 
     бредёт по земле трава – 
закружится у падалицы едина на всех 
     голова, 
постучит ей в сердце свинцовый выхлоп, 
     Четвёртый Рим, 
спросит: «выди, в ноги пади! а после и 
     поговорим». 
  
А над городом память травы небесной – 
     смог да зола – 
о любви лепечет ей падалица спохмела, 
забродившей фруктовой нежностью, раем 
     заёмным смердит – 
приложись-ка ушком в поребрик, 
     прислушайся, удивит: 
«мол-де соль трав земных неразменна, 
     блаженна, она – подзол, 
галунами луны расшит путеводных небес 
     камзол…» 
  
Звон-трава земная прикажет пьяно: 
     «восстань да иди!» – 
встрепенётся червивое сердце в немой 
     худосочной груди. 
И прозреет подвига трепет падалица тот 
     час, 
задохнётся пряно: «эй! иду на вы!», 
     протрубит да пойдёт на вас.  
  
Ей ночная птица сторожко курлыкнет – 
     «никшни, лежи! – 
глянь, от нимба фонарного, молоху 
     равновелики, бредут бомжи». 
И ведёт их не долг, не морок, не стон, 
     не предвечный страх – 
соколиный-змеиный голод белокаменного 
     нутра. 
  
Как луна из-под облаков в травы земные 
     отвесно себя прольёт, 
так рука человечья плод с тёплой 
     землицы возьмёт. 
В нимбе света фонарном присядет мужик 
     на лавку, разинет рот, 
и заплачет один на весь город стоглавый 
     за тысячеликий народ.  
Эти слёзы горючие пыль разрисуют в узор 
     парчи – 
исступленьем дорог наших дороги, лунным 
     песком горячи. 
  
Опрокинется город червивым яблоком, 
     выхлопом, ржавым узлом, 
и забудется бомж на скамейке убогим 
     пораненный сном, 
меж мозолей баюкая падалицу, как дочь, 
                                        
                                        
         и блаженную весть 
повторяя изглоданным сердцем – 
«Долги нам остави! и хлеба насущного 
     выпеки днесь!» 
  
          28.09 – 04.10.2018 г. 
          г. Москва, Тимирязевская