Константин Симонов

Константин Симонов

Мы плывем на лодке через Янцзы -  
Голубую реку, 
я, переводчик 
и еще три человека. 
Мы плывем на тот берег - в Учан 
из Ханькоу. 
А река! 
Какая река! 
Я еще не видел такого! 
Дождь моросит над Янцзы, 
по воде - маленькие кружки. 
До правого берега - плыть и плыть, а 
     левый 
еле виден из-под руки. 
Под мокрыми, черными парусами 
вниз, к Нанкину, уходят джонки -  
жаровня шипит, 
кто-то поет, 
женщина кормит ребенка; 
бочонки с вяленой рыбой, 
дрова, 
в желтых циновках рис, 
капуста, наваленная до бортов, -  
все проплывает вниз. 
А навстречу идет пароход с баржами, 
зелеными от солдат, 
на корме, в чехле, - полковое знамя, 
и часовые стоят. 
Наверно, в верховья плывут, к Чунцину, 
где еще Чан Кай-ши; 
спешат, чтоб землю отдать крестьянам. 
Счастья желаем им от души! 
Большая река, 
большая страна, 
большой народ -  
можно о многом передумать, 
пока лодка реку переплывет. 
Я этого вот человека люблю, 
сидящего рядом в лодке, -  
зеленый ватник, 
красная звездочка, 
как на наших пилотках. 
Он окунает руку в Янцзы 
и там забывает ее надолго... 
Наверно, и я бы вот так задумался, 
плыви мы через Волгу. 
Он вполголоса тянет какую-то песню, 
широкую, как плес, -  
может быть, их «Дубинушку» 
или «Есть на Волге утес»? 
Потом с усталым вниманьем 
поворачивается ко мне, 
но глаза его далеко отсюда -  
где-то там, на войне. 
Он вспомнил о ней, 
глядя вслед плывущим 
к Чунцину солдатам. 
А ему вот надо ездить со мной, 
быть моим провожатым: 
говорить, 
объяснять, 
отвечать на вопросы: 
- Как то у вас? 
Как это у вас? - 
И немножко досадно, 
и интересно, 
и - приказ есть приказ. 
Я этого человека люблю 
и, мне кажется, понимаю, 
хотя не бывал у него дома 
и его языка не знаю. 
Но мы с ним оба - политработники, 
привыкли к схожим вещам. 
Знаем, что такое - субботник, 
митинг, 
разговор по душам, 
знаем, что такое -  
когда 
солдат не пообедал, 
Знаем, что такое беда 
и что такое - победа; 
приходилось обоим и отступать, 
и наступать, 
и писать листовки, 
и хоть это не главное 
в нашей работе, -  
самим брать в руки винтовки. 
Переводчик нам переводит слова, 
но это техника дела, 
а вообще-то 
мы понимаем друг друга, 
мой товарищ из политотдела. 
Понимаем, где черное 
где белое, 
кто враги, 
кто друзья. 
Плывем по Янцзы, 
и я понимаю: 
это Волга твоя. 
Эти рыбаки в синих робах, 
наваливающиеся на руль, 
этот парус на старой джонке, 
дырявый от пуль, 
бурлаки в соломенных шляпах, 
бредущие с бечевой, 
вода за кормой, 
чайки в небе, 
солнце над головой, 
дымок над жаровней, 
далекая песня, 
ребенка кормящая женщина -  
все это твоя милая родина, 
твоя Полтавщина 
или Смоленщина. 
Вот и я зачерпнул воды из Янцзы, 
она синяя-синяя. 
Я все время расспрашиваю, 
хочешь -  
ты расспроси меня. 
Большое дело -  
вера друг в друга! 
На том и стоим: 
я - с тобой, 
мы - с вами; 
мой народ - с твоим. 
Вот и берег холмистый правый, 
как мы быстро доплыли! 
Недаром целую переправу  
молча проговорили. 
Чалку ловит старый крестьянин 
из любезности, 
просто прохожий. 
Не правда ль,  
все добрые старики 
друг на друга чем-то похожи? 
Я ваш разговор  
читаю по жестам: 
он глядит на меня, сюда, 
и спрашивает тебя: «Советский?» - 
И ты отвечаешь: «Да». 
Он приветливо, 
медленно собирает 
все морщинки лица... 
Хорошая у него улыбка! 
Как у моего отца. 
  
          1954


Популярные стихи

Валентин Гафт
Валентин Гафт «Хулиганы»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Рождественский романс»
Елена Шварц
Елена Шварц «Плавание»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Газетная»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Я рос, как многие, в глуши...»