Любовь Фельдшер

Любовь Фельдшер

Четвёртое измерение № 29 (557) от 11 октября 2021 г.

Подборка: Проходит женщина по времени…

* * *

 

Проходит женщина по времени,

Как будто улицей родной,

То примиряясь с переменами,

То отвергая их душой.

 

Где тополя пушились вёснами, –

Пустырь в колючих сорняках.

А тот, кто ждал её под звёздами,

Давным-давно в чужих краях.

 

Она проходит мимо юности,

Вдыхая мяту и жасмин,

Не пряча нажитой сутулости

И проступающих морщин.

 

В ней что-то гаснет, что-то светится

Из-под руин минувших лет.

И если вам она вдруг встретится,

Вы обернитесь ей вослед –

 

С улыбкою неосуждающей

И неподдельной добротой

К судьбе её, ещё блистающей

Сорвавшейся с небес звездой.

 

В сумерках

 

Как сумерки глухи и немы...

Ещё не зажглись фонари.

Пора мне увидеться с Эммой –

Открыть «Госпожу Бовари».

 

Под медленный звон колокольный

Домой со свиданья она

Идёт по дороге окольной,

Где ласточки и тишина.

 

Вот письма в коробке заветной.

Она приникает к листкам,

Подобным оборванным ветром,

Рассеянным им лепесткам.

 

Вся комната их ароматом

Пропитана будет опять.

И жёлтые пятна заката

По зеркалу станут стекать.

 

А что от любви остаётся?

Заколка, цветок, медальон,

Шкатулка с конвертом на донце,

Обрывки счастливых времён.

 

Но кто-то, судьбою похожий

На ту, что страдала в глуши,

Найдет и спасет их, быть может –

Свидетельства жизни души.

 

Не дождавшись любви...

 

Не дождавшись любви,

Мы уходим туда,

Где зелёною ряской

Покрыта вода,

Где багряный закат

Так похож на восход,

Где из трав тишина.

Покрывало прядёт..

 

Может быть, мы любовь

Обронили в пыли,

А потом, спохватившись,

Её  не нашли.

Может, просто устав,

Согласились на ту,

Что доступной была,

Но убила мечту.

 

И пока мы живём,

Верим мы до конца,

Что увидим черты

Дорогого лица.

Надо только прижаться

Плотнее к стеклу,

Чтобы тень различить –

Вот она – на углу.

 

Подбежать поскорей,

Заглянуть ей в глаза...

Не дождавшись любви,

Уходить нам нельзя.

 

* * *

 

Никогда не приду на вокзал,

На бульвар городской, на аллею.

Дар любви безответной пропал.

И об этом я горько жалею.

 

Были звёзды тогда мне близки.

Для меня расцветали каштаны.

От тоски поседели виски,

Хоть залечены старые раны.

 

Как бы то измеренье вернуть,

Те полёты души и паденья?

Я хочу хоть на миг заглянуть

В мастерскую того вдохновенья.

 

Утомительно тянутся дни.

И на сердце рутины короста.

Оказалось, мне мало любви –

Той, что надвое делится просто.

 

* * *

 

Весь день живу во власти сна,

Под облаком его наркоза:

Я молода и влюблена,

Меня минует жизни проза.

 

Так странно выстроен сюжет –

В нем нет конца, есть лишь начало.

Давно уплывшей лодке вслед

Гляжу я с ветхого причала.

 

Кружится мотыльковый рой

Над кромкой побережья влажной.

Любима ли была тобой?

Не знаю, и уже неважно.

 

Безмолвной нежности прилив

Меня качает и уносит

В тот край, где ты поныне жив,

Где горьким дымом пахнет осень.

 

Зажгу свечу...

 

Что я ищу рассеянно в потёмках?

Тех книг на полке нет давным-давно.

Уплыли в Лету прошлого обломки,

И мне их отыскать не суждено.

 

Следы былого ночью не увидишь.

Но я зажгу на столике свечу.

И бабушка, поющая на идиш,

Склонится тенью к моему плечу.

 

Она пластинке старой подпевает,

И слёзы не скрывает от меня.

Кружится снег, на рамы налипает.

И в печке гаснут всполохи огня.

 

Пройдут года, и мне наш дом приснится.

И в нём я буду вновь перебирать

Те книги и разглядывать страницы,

Которые уже не прочитать.

 

Горит свеча по тем, кого не стало.

Ведь с ними целый мир ушел на дно.

И буквы – те, что в детстве рисовала,

Снежинками врываются в окно.

 

Из цикла "Поэты-эмигранты"

 

* * *

 

Снег Серебряного века

Над угрюмою Невой.

Ночи сомкнутые веки.

Воздух, колкий и сырой.

Одинокая эпоха.

Мрачная её краса.

Гумилёва или Блока

Из тумана – голоса.

Ну а те, кто чудом выжил, –

Им покой не обрести

Ни в окрестностях Парижа,

Ни на улицах Пасси.

Острой ностальгии жало

Настигает их и тут.

Снег, слетающий устало.

Строчки по листкам бегут.

 

* * *

 

Париж и Прагу вашими глазами

увижу я, бродя по мостовым.

Присяду в парке с мраморными львами

под небом, равнодушным и чужим.

И голуби – они везде такие –

к ногам слетятся, станут ворковать.

Ведь точно так могло быть и в России,

где вряд ли доведётся побывать.

Шуршит листва, торопится прохожий.

В душе перемешались «здесь» и «там».

И в номере, на камеру похожем,

я волю дам скопившимся слезам.

 

* * *

 

За вагоном бежали станции,

Жизнь делили на половины.

Как живётся вам в эмиграции,

Алла, Софья, Екатерина?

 

Небо съёжилось, дождь без устали

Барабанит ночами в стёкла.

Ваши взгляды остались грустными.

Красота ваших лиц поблёкла.

 

Над Парижем огни вечерние.

Россыпь звёзд над притихшей Прагой.

Отразятся в стихах мучения,

Станут выцветшею бумагой.

 

Мы читаем теперь их медленно,

Словно воду пьём родниковую.

Палых листьев оттенки медные

И заката лучи багровые...

 

* * *

 

Я эмигрантка. Я пишу стихи.

Меня зовут Веруней или Верой.

За окнами не Петербург – Пасси.

По вечерам туман лилово-серый.

Есть у меня такой же бедный друг.

Работает таксистом. Тоже пишет...

Мы часто вспоминаем детство, слуг,

И как метель окутывала крыши.

Не верится, что двадцать лет прошло!

Разбилась жизнь, и некуда вернуться.

Гляжу на почерневшее трюмо,

На мамины фарфоровые блюдца.

Когда уйдём, останутся от нас

В блокнотах строчки и цветы сухие.

Консьерж кому-то скажет в ранний час:

– Здесь жили двое, оба – из России.