Марианна Боровкова

Марианна Боровкова

Четвёртое измерение № 16 (544) от 1 июня 2021 г.

Подборка: Ни одной слезы

Пока ты спал

 

И тишина трещит по швам,

И холодок во рту ментоловый:

Вступает свет в свои права,

Сад обживают новосёлы,

 

Оттаивают облака,

И с ними, тёплыми, бок о бок

Течёт небесная река

Реке подземной на подмогу.

 

Пока ты спал – не миг, но век! –

Зелёный лук на подоконнике

Свой первый совершал побег,

Выбрасывая стрелы тонкие.

 

Пока ты спал, любимый мной,

Под вьюги ласковые песни,

Здесь совершался мир иной –

Зелёный, радостный, воскресный! –

 

Бузил, куражился, дышал

На коматозных насекомых –

Блуждала бабочка-душа

В бетонном лабиринте комнат.

 

О, обострение тоски!

О, сердца клетка золотая!

С другого берега реки

Нас чей-то голос окликает,

 

И мы ведёмся на него,

Как пчёлы на цветущий клевер,

Из всех возможных суеверий

Так и не выбрав ничего –

 

Но только направленье вверх –

До дрожи в ноющих запястьях,

До нежных жилок на листве,

До слёз, до счастья.

 

Белый барашек

 

Белый барашек подпрыгивает, бежит,

Ластится, переступает, призывно блея:

Там, где случайно встречаются смерть и жизнь,

Птицы озябшие тенькают веселее,

Яростней, неугомоннее толчея

Тёплых животных и ангелов нелюдимых.

Кто это плакал ночью? Не я, не я.

Кто это тут бочком переходит зиму?

Кто и куда?

Метель под ногой поёт,

Звёзды ли, воздух, а всё – голубым на белом.

Только вздохнёшь, и срывается вдруг моё

Сердце,

И вот уже кубарем полетело:

Холодно, и серебряно, и светло -

В ушке зверином спрятаться и согреться!

Только сморгнёшь, а его уже замело

Полное слёз,

Бессильное моё сердце.

 

Тонкие тени сомкнутся над головой.

Станет ещё значительнее, чем прежде.

В небо посмотришь и ахнешь: «Живой! Живой!»

Вот он стоит, смеётся, барашка держит.

 

Ни одной слезы

 

Привыкаю к вьюгам и холодам,

К птичьему молчанию посреди,

Ни одной слезы тебе не отдам,

Ни одной мелодии из груди,

 

Потому что раньше не удержал

Ни слепого облака, ни меня,

И теперь никак не спадает жар

Горького рябинового огня.

 

У твоей звезды бледное лицо,

И она сияет в полубреду,

И как будто кто-то рассыпал соль,

И я аккуратно по ней иду.

 

А ты где-то спишь и кричишь во сне,

А мои шаги скоры да легки.

Нас обоих держит в ладонях снег,

Думает, что мы с тобой – мотыльки.

 

Кажется, зимы бесконечен век,

Только с каждый часом длиннее тень

У забора, будто бы человек

Привалился боком в похмельный день.

 

На округу льётся небесный свет,

Я не знаю, как это у других,

Но где очень больно, там горицвет

Сбрасывает острые лепестки…

 

Спешит человек

 

Собака за снегом бежит,

И некому утихомирить –

Такая беспечная жизнь,

А свет и прозрачней, и шире,

Резвей и ребячливей лай,

И ёлки выходят навстречу –

И эти объятия крепче

Любого людского тепла.

 

Собака за снегом летит,

А кажется прямо по небу,

Попробуй её укроти,

Попробуй вниманья потребуй,

Когда ледяные огни

Как призраки близкого счастья,

И жизнь ускоряется, и

Не хочется возвращаться.

 

Собака за снегом бежит,

Улыбчива и беспечальна,

И в такт головою качает,

И взвизгивает, и кружит,

И смотрит снежинкам в глаза,

Как будто бы старым знакомым,

Всё дальше и дальше от дома,

И не дозовёшься назад.

 

Собака за снегом бежит,

Спешит человек за собакой,

И щурится, чтоб не заплакать

И важное что-то решить:

Довериться и отпустить

Собаку за снегом, за светом,

За спрятанным будущим летом,

Где солнце подолгу гостит,

 

Где синяя речка без дна

И не замолкают цикады,

И в зарослях тропка почти не видна –

Подумаешь, и не надо!

Всё правильно, просто, легко,

Живучка цветёт по оврагам.

Собака бежит далеко-далеко,

Летит человек за собакой.

 

Что тебе ещё?

 

какая нынче суета,

и крохотные сны порхают,

как будто кто их выдыхает

из очарованного рта.

 

сужая звёздные зрачки,

снуют зверьки по снежной глади,

как будто кто в большой тетради

выводит метки и значки.

 

как будто кто сопит – спешит

всё зафиксировать на память,

и, пряча варежки в кармане,

от нетерпения дрожит.

 

слизнув слезинку над губой,

на слух перебирает ноты

и зорко с высоты полёта

присматривает за тобой:

 

жив деревенский дурачок -

залётный снегирёк лядащий.

чем дальше, тем ясней и слаще,

чем дольше – что ж тебе ещё?

 

За правым плечом

 

Я люблю это тихое время,

Эти ясные чистые дни,

Где кончается сырость и темень,

Только свет и синицы над ним.

 

Снег идёт, отрешённый, нездешний,

Сторонясь деловой суеты,

И зияют пустые скворечни,

Распахнув почерневшие рты.

 

Звёзды в поле упали и дремлют,

Замирает речная вода.

Я люблю эту белую землю

Всю в подробных синичьих следах,

 

И собаку, бредущую рядом,

Выдыхающую бирюзу,

И молоденьких ёлочек взгляды

Там, в овраге, внизу,

 

Твои руки в больших рукавицах –

Мне от этой любви горячо.

И, по-моему, ангел кружится

Там, за правым плечом.

 

Знакомый маршрут

 

Сколько хватает взгляда – стихи, долги,

Мёрзлые сливы в траве да сорочьи стаи,

Туча за тучей несутся вперегонки,

Музыка ветра силится, нарастает –

 

Вечный маршрут. Перевёрнутый свет в глазах,

Шорох, шипение, свист, золотые вспышки:

Ах, эти бабочки, всё б им рукоплескать,

Сиюминутность зная не понаслышке.

 

Палые листья растеряны и легки,

Пошелестят под ногами и затихают:

Слушает осень наши с тобой шаги,

Чувствуем мы её огненное дыханье.

 

Синие тени срываются прочь с крыльца.

Солнце сложило крылья, смежило веки.

Ловим тепло последнее на живца,

Маленькие дрожащие человечки.

 

За руки взявшись, нацеловавшись всласть,

О пустяках болтая, хватая с пылу

Горсть винограда: когда с сентябрём вась-вась,

Кое-что открывается старожилам!

 

И расширяется узенький кругозор,

И удлиняется линия горизонта

Ровно до тех высот, где зарос забор

Гроздьями ягод неведомого нам сорта.

 

А дальше?

 

Что дальше?

А дальше – за рабицей - лес,

И вечер, и минус семнадцать.

И белое пламя скользит по земле,

И лучше его не касаться!

 

А кот на окне намывает гостей,

А рядом цветут цикламены.

И замерли строгие тени вдоль стен,

Как будто хранят эти стены.

 

Я слушаю снега невнятную речь,

Таинственный шёпот азалий:

О, только бы тихую радость сберечь,

Которую мне предсказали,

 

Оставить на завтра, на после того,

Как первый младенческий ужас

Отпустит, и весело над головой

Скворчиная стая закружит,

 

И солнце над лесом пройдёт колесом –

Особенное весною! –

Покажет улыбчивое лицо –

Доверчивое, родное.

 

Нарушит воздушных отар хоровод –

Овечек спугнёт белобоких,

И гости, которых приваживал кот,

Окажутся вдруг на пороге.

 

А дальше?

Что дальше? Живое – живым!

Ну, здрасьте, любимые, здрасьте!

И где-то в овраге мелькнёт снежный дым

И тут же растает от счастья.