Михаил Ромм

Михаил Ромм

Американский писатель Джон Стейнбек 
В 1947 году 
Совершил на Советский Союз набег, 
Нет, наезд. Как медведь на льду. 
Он ворвался в Союз, что твой печенег, 
Он влетел на полном ходу. 
  
Он контракт заключил и визу добыл, 
А потом через финский путь 
Полетел, поехал, пошёл, поплыл, 
И попутные ветры дуть 
Продолжали и в парус, и в спину крыл – 
Что увидишь там? Что-нибудь. 
  
Поначалу его тормознули слегка: 
Кто, зачем, почему, куда? 
Но легка была у него рука, 
И ему говорили «да», 
И увидел он новые облака, 
А потом ещё города. 
  
Наконец, ему показала Москву 
Комсомольская девушка-гид. 
Он увидел на самом что есть наяву 
Камень сталинских пирамид, 
Раскурил этот город, полынь-траву, 
Разыграв советский гамбит. 
  
Этот Джон был открытой души человек, 
Он хотел узнать, всё как есть: 
И какого цвета в России снег, 
И что любят там пить, что есть. 
Ежедневно записи вёл Стейнбек, 
Отрицая и брань, и лесть. 
  
А потом повезли его в Киев, там 
Он увидел руины войны. 
И повсюду ходили за ним по пятам 
Переводчики-хохотуны, 
И играли марши – трам-тата-там – 
Оркестры советской страны. 
  
Киев был не похож на Москву, о нет – 
И пейзаж, и люди не те. 
Москва раздевала звоном монет, 
Киев – проще и в наготе, 
Но повсюду – банкет, и снова банкет, 
Так вояж проходил – в еде. 
  
Повезли их в село, это был колхоз, 
Хаты хлипкие в образах. 
Там глаза старух прозрачны от слёз, 
А глаза девиц – в небесах. 
Но банкеты эти... еда – невроз, 
И в верхах невроз, и в низах. 
  
Им сказали колхозники: «Через год 
Или два приезжайте вновь. 
У нас будет новый колхозный флот 
И комбайнов, и тракторов, 
Полегчает скоро, уже вот-вот, 
И не станет бедных дворов. 
  
И опять – в Москву, чтоб потом – в 
     Сталинград, 
Где руины среди руин. 
Это что? Это в каменный век возврат, 
Это морфий и героин, 
Будто здесь булавой прошёлся стократ 
Не германец, а бабуин. 
  
Но и тут «Интурист», и, конечно, 
     банкет, 
Ибо так уж здесь повелось. 
То, что нынче днём подадут на обед, 
Ты едва осилишь, небось. 
Будь послушным, турист, соблюдай 
     этикет! 
И сдавайся, а хныкать – брось! 
  
И опять – в Москву, чтоб лететь в 
     Тифлис, 
Сторож всех городов – Москва. 
А в Тифлисе – платаны и кипарис, 
Там орехи и там айва, 
А вино в горах пьёшь и смотришь вниз, 
Но не кружится голова. 
  
Здесь заморский гость – что заморский 
     фрукт, 
Все его раскусить хотят. 
Из-за моря гость – будто морепродукт 
Для невидевших моря кутят. 
От напитков – хворь, от еды – недуг, 
Но ведь пьют, и едят, и едят! 
  
Наконец, повезли его в храм отца, 
И вождя, и бога богов. 
В этом храме, в Гори, не мертвеца 
Почитали, а будь готов 
Присягнуть на верность – чтоб до конца, 
Без вопросов и без счетов, 
  
Присягнуть тому, кто мудрее всех, 
Ты уж на слово им поверь, 
Не поверишь? Тогда твой великий грех 
Будет стоить больших потерь, 
Промолчи, припрячь ядовитый смех, 
Если в эту вошёл ты дверь. 
  
Не пора ли, Джон, возвращаться вам 
И – писать про Советский Союз? 
Хорошо после отпуска – по домам, 
После пира – в жилище муз, 
К их желанным и чувственным закромам! 
А чужая страна – конфуз. 
  
Дорогой сер Джон, свет очей Стейнбек, 
Ваша книга мне – просто клад! 
Вы большой писатель и человек, 
Тут писателю – райский сад! 
Иностранный ангел в стране калек 
Различает легко фасад. 
  
Вы пришли и увидели то, что вам 
Показали в театре теней. 
Молоко текло и текло – по усам, 
Но попробовать – хлопотней, 
Чем, вернувшись в родной Нью-Йорк, 
     словам 
Отдавать распорядок дней. 
  
Интурист в Москве – человек в бреду, 
Ибо всё вокруг – шельмовство. 
Ни про снег России, ни про еду 
Не узнали вы ничего, 
Вы же в сущности только что были в аду, 
Ну и что оно, каково? 
  
Здесь мираж на мираж наступает в ночи, 
Да и днём, не смыкая глаз. 
И когда распознал ты его – хохочи, 
Это значит, твой глаз – алмаз, 
Только без улыбочек, не кричи, 
Да, без этих давай гримас. 
  
Здесь серьёзные люди из красной зари 
Высекали искру кайлом, 
Шифровали школьные словари, 
И вольт превращался в ом. 
Вам же, сударь, местные блатари 
Процедили бы так: «Облом!» 
  
          23 апреля 2017 года


Популярные стихи

Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Август»
Алексей Кручёных
Алексей Кручёных «Жил да был...»
Инна Лиснянская
Инна Лиснянская «Голос»
Юрий Кузнецов
Юрий Кузнецов «Кубанка»
Владимир Маяковский
Владимир Маяковский «Прощанье»