Надежда Агафонова

Надежда Агафонова

Четвёртое измерение № 17 (42) от 21 июня 2007 г.

Подборка: Плацкартные сны

* * *

 

Прилипший к небу лунный диск.

Прилипший к слуху нервный визг

Машинных шин. И ты один…

И хочется прозреть, проснуться.

Проткнуть, как шар воздушный, сплин

Вечерних улиц. Трутся, жмутся

Друг к другу будней шестерёнки.

Чем дышим мы – тепличной плёнкой

Бесцветных дней окружены?..

Обращены. В чужую веру

Жужжащих трасс и скороспелых

Многоэтажек. Мажет сажа

Ночная нас на царство сна

С заходом Солнца. Это - мзда

За выпитый до донца кубок

С прокисшим в суетности днём.

Кто складывает нами кубик –

Идею Рубика?.. И в чём

Завет добра, когда гора

Под Магометов скромный дворик

Распахана?.. Как бедный Йорик,

Луны глазницы до утра.

Сочатся бренностью. (Намедни

Они смотрели вслед Христу…)

Не помним. Спим. И на посту

Рассвету город выдаст кегли

 

Из наших душ…

 

* * *

 

Весна. Апрель. Мне снова …надцать.

Мне дышится тобою – дынным

Щемящим запахом. И пальцы

Гуляют по бульварам нимба

Твоих волос. Остроконечны

Прохожих взгляды – ну и что же?..

Я с яснолунной твоей кожей

Сольюсь, разбрызгивая Млечность

В зрачках у города. Так небо

Вдруг станет притчей во языцех

У фонарей… И бледнолицых

Проспектов бойкая беседа

Потонет в нашем интермеццо,

Где боязно тебя изранить

О свой минор… В журчащей пьесе

С названием «Весна»

Миг

Правит

Бал – ТЫ мне случился…

Перетекает ночь в пастель.

И бьётся жилка у ключицы,

КровоВпуская твой апрель…

 

* * *

 

Потеря девственности белым листом –

Буквенный дождь

В раскалённую почву

Пустыни…

Поэзия бьёт челом

Перед берущим без шума и пыли

В осаду –

Без зонтика –

Междустрочье,

Крепостной вал Междуречья речи,

Где буквы, сдаваясь словам,

С неба хлещут

Вопросом извечным:

Плыть иль не плыть?..

Если НЕ БЫТЬ

Уже невозможно?

Если бушуют в тебе подкожные

Рифмы-дожди,

Как инъекция кофе – в сонной крови.

И классический профиль

Ямба –

Единственный вещий ЗНАК

В будничной гуще…

Не хлебом насущным,

Но буквенной влагой

Живы поэты.

Стерпишь, бумага,

Яд спирохет белой засухи? Свыкнешься?!!

Слюбишься?!!

 

Скатишься…

В вытолкнувший воду ад...

И только рукописи

Не горят.

Рукописи –

Словом – затапливаются

Для тех,

Кто под ливни – как под образа...

И тают глаза в том, чем грезил песок,

Когда видят:

На водной глади листа

Распускаются лотосы

 

Первых строк...

 

* * *

 

Я подслушала вчера твою боль –

Змейку, бьющуюся в мышеловке…

Острым жалом древней буквы «глаголь»

Алфавит вышивал мои неловкие

Строчки – вЫчитаешь ли нужный код?..

Чтобы совпасть с моим Завтра,

Где завтрак – табуированный терпкий мёд

Наших открытий друг друга, где астро-

Номический голод – не тётка: в охапке

Взглядов-туманностей, сорванных с лиц,

Ищу твои звёзды, чтобы на голое

Сердце повесить. Аустерлиц –

Это отсутствие твоего тела

Рядом, дышащая в затылок

Тишина в треуголке и тонны яда

Ожиданий немых в простывшем тыле…

Синусоида чувств ползёт вверх по графику –

(Эверест – демо-версия для энциклопедий).

В высшей точке губ забываю о трафике,

Скачивая твои поцелуи… В масс-медиа

Господа Бога представят списки

Всех, нарушивших Змия пределы.

А я подслушала твои мысли –

Сорвала яблоко. Самое спелое…

 

Мартовское

 

Весенняя озабоченность –

Скособоченность мыслей, желаний и дел…

Переплетение тел –

Случайное и не очень…

И вырвавшееся –

Между прочим –

«Люблю» –

Февралю

Обезснеживающая инъекция…

 

* * *

 

Из пункта А в пункт В

Двигалось твоё слово.

Плыло по морю синему.

Я вышла ему навстречу,

Не умея ходить по воде...

Врачи собрали консилиум.

Констатировали несчастный случай:

В девятый раз… за утро…

Пе-ре-бор…

 

Это

Всего лишь…

Наш разговор.

Мучаясь, часики слушали.

Тикали-тикали-ти…

Доживи

Со мной век минутный!..

Пауз твоих откровение – кома,

Проваливаюсь в неё – в истому

Невесомого промежутка

Между надеждой и верой.

Невысказанности химера –

Океанское тёмное дно.

(Или свет из небесной сферы?..)

Читаю в шорохах:

«ЗАПРЕЩЕНО – категорически! -

Плавать». И всё же

Слова, как буи,

Оставляю на милость ВЧЕРА…

Пробиваю кости и кожу –

Рождаюсь

Из твоего ребра,

Точно из пены морской –

Непохожая

Ни на Еву,

Ни на прапрапра-Афродиту –

Карта, тобою битая…

Дама с глазами «ню»…

В утреннем ритм-энд-б«лю»-

Зе – трещина в твоём шлюзе:

Сочится сплошное «лю»…

Впадает в меня, как в вечность…

Сплю

В отражении твоих глаз

В царстве

Усталого Посейдона.

Пожалуйста,

Научись –

На десятый раз –

Искусственному дыханию

 

По телефону…

 

* * *

 

Оставь! Оставь, оставь меня,

Оставь на первом полустанке…

Со стапелей слепого дня

Смывает корабли-подранки

Моих сердец – я насчитала

С полсотни мачт… Мне было мало

Единственного кроветворца:

Мешочек с пульсом ра-спо-рол-ся –

Стекает в пятки киноварь

Дождём метеоритным… Бойтесь

Данайцев, приносящих в дар

Троянский поезд… Точно роспись

По куполу твоего храма –

Моё молчание – как драма

С подмостков странного кабуки,

Где белы лица, белы руки

Застыли в снежной пантомиме…

В гримёрной зеркало разбили

Два тролля… Неисповедимы

Пути осколков: в чистом поле

Стоит Ноябрь. Кусочки льда

В груди его играют в жмурки.

А я всё жду апрель… Весна,

Как Герда, – ЛУЧШИЙ из хирургов…

 

* * *

 

Поэзия –

Странная женщина

Из службы борьбы с амнезией…

Ведунья

Без рода и племени,

Дуновение

Ностальгии в попытке вспомнить

Первопричину –

Мужчину, весну, апельсиновый

Дух в Сочельник

И прошлое

До и после

Глины, Адама явившей…

Душу строфами вспарывая,

Разоришься

Штопать

Забытье по-живому…

Просочится генами,

Сердечного астронома

Озадачит

Рифмой-кометой…

В тетради в синюю клетку

Сорвёт чеку

Карандаша -

Исключительно хороша

Поэзия

В час погребенья поэта

Под завалами

Памяти…

В анналах запишут:

Во искупление…

И будет светлое воскресение…

Вылепишь из мгновения

Голубя,

Выкормишь строками,

Выпустишь к сроку.

И станет тебе прощением

Странная

Женщина

Ямбического

Происхождения…

 

* * *

 

Зашёл вечером.

Представился Печкиным.

«Всё – в точности:

Имя-отчество,

Номер квартиры и дома…

Примите посылку

Для вашей девочки»…

Спрашиваю – для которой?

Здесь в каждом углу – по мне…

Здесь в каждом углу роет норы

Моё болящее Я

В попытке бегства…

 

А под штемпелем бьётся

Детство…

 

Чистого масла в лампадки

 

Пока всё спокойно

В твоём Багдаде,

В моём Гаммельне

Молятся Крысолову…

Не желая быть съеденной

Заживо

Грызущим изнутри словом,

Выбрасываю белый стяг…

В биоритмы вживляю рифмы…

Твои взгляды –

Прививка от будничных передряг –

Скользят по мне, как

По арене…

Оставляют бороздки во льду…

В фигурном катании, как в бою, –

Удары,

Падения,

Пленные:

В списке последних

Значусь под номером первым…

И что с того,

Что это всего

Лишь книжка мобильного телефона,

Где клавиша «вызвать» –

Твой вор

В моём законе…

Звонишь мне вслед…

Желаю бежать без оглядки…

Но не удерживаюсь, и в ответ

Зажигаю лампадки

В сосудах с ресницами…

Ломаю последнюю спицу

Чёртова колеса,

Чтобы испить небеса

До самого синего дна…

Синица в руке

Тянется

К хлебной крошке…

Ты вливаешься в осторожный

Клин журавлиный…

Синее небо…

Какое же оно синее!..

Точно вызревший холст у Ван Гога…

Смотрю на тебя, раздваиваюсь

В определении Бога…

Киты фыркают, бьют хвостами,

Раскачивают Землю шаткую…

Не отрывая глаз,

Подливаю

Чистого масла

 

В лампадки…

 

* * *

 

Молчи. Просто молчи.

Лепи мою тишину,

Как Галатею.

Ключи

Отмечены кровью -

Во лбу

Семью пядями можно не быть,

Чтоб опознать тебя:

Пигмалионовый взгляд и синяя борода

Убийцы.

(Минута молчания –

…надцатая жена).

Дрогнет в груди, закачается –

Взрывом поражена -

Рассыплется колокольня…

Малахольные взметнутся

Птицы –

 

Мама,

Я хочу к ним прибиться…

Мама, иначе –

Замочная скважина,

Ключ, напомаженный эритроцитами…

 

Чтобы не помнить,

Как пальцы слаженно

Играли сумерек

Антрацитовый

Вальс,

Отрубите мне

Руки.

Белые.

(Не отличить от гипса…)

Да не Милосская,

Не Венера я! -

Мне только бы раз

Причаститься

Музейной твоей тишины…

А в ней –

Хоть гетерой,

Хоть Саскией,

Хоть служанкой пера неизвестного –

Стыть…

Миг горчит,

Вопрошая о счастье.

Молчи…

 

Продолжай – лепить…

 

* * *

 

Упрячь меня в себя,

В ковчег с твоей любовью

К уездным городам,

Хлебнувшим буквы N.

В небесных хлябях гром

Не заглушить ладонью,

Как сердце колокольное.

Мой хрупкий манекен

Пылится за столом

Казённых вязких будней.

Не старится почти.

Тайком идёт ко дну.

Упрячь меня в себя –

Когда залижет судно,

Как рану, глубина.

Когда устанут мглу

Ковшами двух медведиц

Вычерпывать балконы

Высоток-одиночек.

Укрой меня в строке,

Где косточкою слова

Угомонюсь в исконном,

Твоём непостижимом

Вишнёвом языке...

 

Плацкартные сны

 

Я вырастаю из осени,

Медленно сглатывая слюну

От лимонной утренней сырости.

Многоугольные лица

Листьев

Вытягиваются на ветках,

Впитывая глубину

Моих зрачков,

Объявивших им

Раунд блица

Вопросом

О смысле снега…

Под стук колёс,

Сиречь копыт

Разорвавшего упряжь поезда –

Оживает ночь.

И сеет звёздный овёс,

Обнажается

До часового пояса,

В котором сплю Я.

В железнодорожном коне.

Мне снится Сочельник.

Рождественские лапы елей.

А за окном мечутся в Октябре,

Как в огне,

Города.

Кружатся карусели

Из листьев и ветра…

Мне снится, что я – самолёт.

(Значит, расту).

Вырастаю до неба овсяного.

Но по-детски жаль: не я –

Конёк-горбунок,

Не я – этот поезд,

Уткнувшийся мордой в протянутую

Ночью руку…

…Бубенчиком дребезжит

В стакане ложечка…

Цокают мерно копыта…

Я еду к ТЕБЕ. Сквозь туман,

Как сквозь едкий иприт.

Просеивать осень

Твоим новогодним ситом.

 

Русская рулетка

 

Клёны стреляют беззвучно.

Губы октября

Прильнули к виску.

И снова осечка…

Но сколько гильз на проспекте!..

Не видать асфальта…