Наталья Никулина

Наталья Никулина

Четвёртое измерение № 15 (579) от 21 мая 2022 года

Подборка: С дырочками тёмного света

* * *

 

дорога всё дальше

уходит в небо.

впереди идут космонавты

в оранжевых скафандрах

с чемоданчиками

земного воздуха в руках.

на почтительном расстоянии от них

идёт тяжёлая дорожная техника.

сквозь свежеуложенный асфальт легко протекают

горние облака.

 

* * *

 

весь процесс

человеческой жизни на Земле –

приглашение на казнь.

правы были Набоков и Кафка

и свят – Христос.

 

медленно течёт по жилам

кровь

переполненная

перекрученными

перебитыми

переломанными

перемолотыми

иглами

терновника

 

* * *

 

Стивену Хокингу

 

чёрные дыры

его поглотили.

пропустили как в мясорубке его время

и он закрыл собой то что открыл.

теперь мы живём в другом мире

без разделения на тот и этот свет

без страха перед чёрными дырами

без перспективы

переродиться

уйти от ответственности

побыть собой.

 

Христос предупреждал

но мы не верили.

 

* * *

 

никто не хотел умирать.

поздней осенью

вновь объявили конец света.

никто

не хотел

только мухи упорно

садились на рамы

как на раны

зашитые 

пластиком окон

с двойными стеклопакетами

с тройными

 

* * *

 

теперь мы  огонь.

теперь мы – Огонь поядающий.

теперь – мы огонь по Я дающий!

 

* * *

 

сот РА

с  утра –

Артос

 

* * *

 

Вячеславу Черникову

 

у Бога

на каждое я-Блок-о

свой Спас

 

* * *

 

меч –

мечта

мужского рода

 

* * *

 

Елене Кацюбе

 

когда я слышу взрывы

под землёй. я знаю –

семена твои проснулись.

 

* * *

 

внутреннее

и внешнее

столкнулись

 

во мне

 

и во вне

отпечаталась

вечность

 

* * *

 

болит. сердце болит

входим в чужую

атмосферу земли

 

* * *

 

в сердце расщеплённого атома –

лучина.

в сердце человека – песня о ней.

 

* * *

 

в тот день

когда мы хоронили Джемму

я неожиданно поняла

что верлибр

находится в глубине многовековой конструкции

там где свобода движения живого в неживом полная.

в тот день когда мы хоронили Джемму

во внутреннем диалоге с кем-то

кому я не совсем безразлична

я осознала –

внешнее не имеет значения.

не стоит столь пристально рассматривать поверхностное устройство верлибра.

пусть он напоминает что пожелает:

реку с перекатами

или глубокую колею с ухабами

или твои руки

в которых замерло по утренней звезде

или даже пусть

ничего не напоминает

потому что стремясь в бесконечность

он порой исчезает прямо на глазах.

главное в верлибре –

три сокровенных лепестка

похожих на сияющие нити света

всё связующие

и всё разрешающие...

так я отвечала тому

кому я не совсем безразлична.

с остальными я вряд ли осознала

триединство всего сущего в хорошем верлибре...

 

* * *

 

о, ложе!

о, лжица!

о, жизнь!

 

* * *

 

и глаза – херувимы

и сердца – херувимы

а так – чёрные дыры.

 

* * *

 

неужели:

 

если мои слова

станут честными

меня перестанут понимать

 

если мои мысли

станут чистыми

меня перестанут замечать

 

если мои чувства станут прозрачными

меня перестанут видеть

 

сквозь меня будут пролетать птицы

сквозь меня будут пробегать олени

проходить стада бизонов

 

будут

если захотят

проплывать рыбы

проноситься скорые поезда.

и даже прорастать трава…

 

неужели?

 

День Духа Святаго 2021г.

 

* * *

 

несложно летать во сне

а хочется – наяву!

 

если человечество начнёт

просыпаться во время полётов во сне –

наяву постепенно исчезнут

все боевые ракеты – и дальние и ближние.

 

вместе с бомбардировщиками –

исчезнут бомбы

вместе с истребителями-носителями ядерных зарядов

и вертолётами – уйдут из жизни авианосцы

а подводные лодки на радостях и от горя сами пойдут ко дну

 

вместе с дронами

на земле исчезнут

пулеметы и всякие маленькие гадости

вроде камер слежения.

 

птицы! громче пойте свои песни

о золотом веке человечества!

 

День Духа Святаго 2021г.

 

из цикла проза поэта

 

* * *

 

– Мне снятся странные сны, –

сказала она ему. –

Сначала всё происходит по-настоящему,

но вскоре я начинаю понимать, что

вижу во сне свой рассказ о чём-то непонятном,

участником чего я тоже являюсь.

Позже я вдруг понимаю, что

из живых людей в нём – только я,

которая по мере осознания происходящего, превращается в куклу.

А потом выясняется, что я смотрю фильм о себе

как сторонний наблюдатель, где я тоже кукла,

вырезанная из дерева.

– Но ты меня не слушаешь, дорогой…

– Слушаю, ты забыла сказать, что

в конце фильма события начинают бежать

в обратную сторону и правая сторона

меняется с левой.

– Вспомнила! Так и было!

Я попыталась зайти не в тот подъезд…

Вернее, я попыталась зайти в тот,

который в прошлом был настоящим,

а тот, который был мне нужен в переходном состоянии,

я не успела найти, потому что проснулась в прошлом.

Интересно, – подумала она, осторожно взглянув на него, –

А деревянной я стану в будущем или в прошлом?..

или это обязательное условие Вечности?

 

* * *

 

– Знаешь, я нашла доказательство

того, что все мы из будущего, – сказала она.

– Ты серьёзно?

– Настолько, насколько ты мне это позволишь…

– Ну, и…

– Если бы мы не были из будущего,

мы бы никогда ничего нового не придумали.

И вовсе не потому, что всё новое –

это хорошо забытое старое,

а потому что всё придуманное и созданное нами –

продукт высшей цивилизации…

Мы потихоньку возвращаемся в своё прошлое.

– Ты же сказала: будущее.

– В прошлое, которое стало будущим.

Ненадолго, чтобы мы успели, как следует его запомнить.

 

* * *

 

– Никаких чистых листов!

Стираются только прощёные грехи!

Палимпсест выдумали революционеры! –

Сказал он сам себе, – и подумал, –

пора придумывать новый альфавид.

– Ты хотел сказать, алфавит? – поправила его она.

– Да. Понимаешь, все поверхности давно исписаны!

Но все упорно пишут поверх написанного.

Некоторые пока пишут свои тексты,

успевают прочитать чужие, а это чревато… повторами.

Неизменно лишь ирокезское и перуанское письмо.

А заметнее – шумерская клинопись, –

подумав, добавил он.

– И египетские иероглифы, – добавила она.

– К тому же, редко кто может их понять.

Что-то такое и надо придумать, –

сказал он сам себе ещё раз, –

чтобы история перестала, наконец, повторяться

с такой безумной и последовательной настойчивостью.

 

* * *

 

чёрные дыры

не отпускают

не отпускает и Бог

 

он ударился о тонкие ветки дерева

 

* * *

 

мы встретились ранним утром

на дне сухого оврага.

нос к носу.

в серые будни рванулся свет!

я пригладил колючие дни.

она тоже была обнажена.

только у ног её ещё струился свет.

– это ёжики напустили туману, –

сказал кто-то вверху, –

пойдём любимая, я знаю дорогу домой.

 

* * *

 

мы были вместе.

ночь меня полнила.

высокая стая лебедей

стояла над нами.

мы входили в лету…

– тут никого нет, –

сказал кто-то рядом,–

только два мотылька

занимаются сексом.

 

* * *

 

он ударился о тонкие ветки дерева,

когда садился рядом.

словно жесть

тонко завибрировал воздух между нами.

отозвался в центре сплетения судеб

ударил острой волной

заставил оцепенеть.

в доме напротив погас свет.

в окнах заметались огоньки.

– будет гроза. май всё-таки. –

пророкотал рядом мужской голос –

нужно выключить телевизор и компьютер.

да и майские жуки летят на свет, дорогая.

 

* * *

 

она спешила ему навстречу.

в её глазах отражались

маленькие хризантемовые вечера.

он терпеливо ждал.

когда утро превратилось в сплошное солнце

какая-то сила подняла его так высоко

что перехватило дыхание.

– ещё одна улитка, –

скользнул над ней томный голос, –

сплошное наказание эта чужая любовь.