Наталья Шабло

Наталья Шабло

Четвёртое измерение № 11 (539) от 11 апреля 2021 г.

Подборка: Координаты Рая

Зимний сад

 

Когда сквозняк в распахнутой груди

И не захлопнуть сердце, как фрамугу,

На станции в Балашихе сойди,

Схлестнись с собой в сметающую вьюгу.

Навстречу тень: «Вам помощь не нужна?»

Но от кого? И разве тут поможешь?

Не то, чтобы разрозненность сложна,

Но если себя к жизни не приложишь,

То никакой протянутой руке

Не защитить твоё нутро от боли.

Бог в помощь. Повиси на волоске

Да вымерзни травою в чистом поле.

И вразумит ударами крыла

Хранитель по щеке, направив к дому.

Захочется простейшего тепла,

Открывшегося телу по-другому.

Пока себе читаешь приговор

И снег летит в оконное распятье,

Твой подмосковный Гефсиманский двор

Цветущих яблонь примеряет платье,

А ты из вьюг не в силах убежать.

– По вере воздаётся, не безверью.

Вагон последний. Двери бы разжать!

Там вроде сад, за этой самой дверью...

 

* * *

 

Качает ветер беспощадно

ковыль степной.

Стихи как выцветшие пятна

на мостовой.

 

Не получается. Ни к чёрту

в стихах рука!

Сезон неласковый и мёртвый

для мотылька.

 

Уж кромкой льда покрылись лужи

и воздух жгуч.

Лишь чёрный ворон кружит, кружит

в разрезе туч.

 

Ему парить вполне по силам,

где мрак глубок,

поскольку вымерзли чернила

для светлых строк...

 

Мария

 

Ещё до рожденья,

До первого вздоха,

Назвалась Марией,

Привычно, неплохо,

Как многие

В том же

Далёком селенье,

Что не помышляли

О чуде спасенья.

Могла бы

Рахилью,

Могла бы и Сарой,

Но стала

Марией,

Привычною самой.

И что-то

Чудесное

Было в привычном...

Но платят

За чудо любое

Обычно.

И ты заплатила...

Став девой-сосудом.

И жертвенность матери

Нормой повсюду

С тех самых времён –

Не укрыться, не деться –

Слезами за каждое

Чудо младенца,

За право

Рожденья,

За право улыбки,

За все совершенные

Чадом ошибки

Считается с точки

Отсчёта эпохи.

...Мария – начало

Младенца

На вздохе.

 

Про яблоко

 

Адам заснул. Всё ладно и пригоже. –

Удачно сотворение земли.

Ну что ж тебе опять не спится, Боже,

Когда сады из яблонь зацвели?

Ты из Адама рёбра вынимаешь. –

Конструктор детский... Ева – из него?

О как же мало ты про женщин знаешь,

Про Еву, Руфь, Далилу и Марго!

Напрасно не спалось тебе, однако.

Уснул Адам – прекрасный образец.

Но ждал коварный змий простого знака,

Чтоб сна потом лишить других вконец.

За дивный плод – бессонницей расплата,

Покажется бесстыдным тел тандем.

А яблоко ни в чём не виновато...

Оно ещё зелёное совсем.

 

Координаты Рая

 

Заснуть, спиной к скамейке прислонясь,

и детский смех просеивать сквозь ухо,

пока сидит, на лавочке резвясь,

случайная доверчивая муха.

 

Ныряет солнце в поросль облаков.

На кончиках ресниц дрожит беспечность.

Меня, проткнув булавкою веков,

как экземпляр рассматривает вечность.

 

Я сплю. Не препарирован мой сон

на лавочке – в координатах Рая.

И тень каштана сверху капюшон

набрасывает, бледность защищая.

 

А верный пёс у ног в траву прилёг –

ни мяч, ни дом ему не актуален.

И умилённо сверху смотрит Бог

на россыпи ромашковых проталин

 

в бескрайней нише далей луговых

среди лиловых свечек иван-чая.

Моя свеча беспечности средь них

стоит вот так же, головой качая...

 

* * *

 

Солнца полные ладони,

И веснушки на щеках.

И вьюнок ещё в бутоне

На пылящихся холмах.

Чабрецом пропахли склоны,

Иволг дальний перелив...

Сосен стройных капюшоны

Источают позитив.

Сушит ветер паутинки

Золотые кружева.

Ах, июльские картинки,

Соковитая трава...

Жизнь в разгаре, жизнь без меры,

Что ещё сейчас желать?..

Льется в облаков фужеры

Летней воли благодать!

 

В Мелихове

 

Тишь. Флоксы. На резном крыльце

трёхцветная беременная кошка.

Всё вроде так, как было при жильце.

Ну, может, приукрасили немножко.

 

А впрочем, половиц душевный скрип

мгновенно компенсирует изъяны.

Гляди в окошко: средь высоких лип

колодец-аист теребит бурьяны...

 

Вот пруд, где увлеченно Левитан

любил в эскизы летом погрузиться...

Прилёг уставший Чехов на топчан,

а «Чайка» уж крылом в окно стучится.

 

И так уединение его

во флигеле понятно и знакомо...

Что дышишь этим воздухом легко,

и в Мелихове ты – как будто дома.

 

Вот на веранде ставят самовар,

а ты на скатерть смотришь кружевную

и, угощений съев репертуар,

связать в уме пытаешься такую...

 

Дождь по мостовой

 

Дождь по мостовой – не удивительно.

Серый контур города промок.

Вот прохожий на бегу стремительно

Мне отвесил зонтиком кивок.

Все бегут – ручьи, машины, улица,

Время, мысли, капли по лицу.

Намокая, белый лист сутулится,

Подводя заведомо к концу

Так и не написанной истории

Наблюдения за дождём мои,

Как плывут нелепо в акватории

Люди-шлюпки, люди-корабли...

 

Погружение в май

 

Не мироточит – маеточит,

Сам упиваясь бытиём,

Кукушкой вдалеке пророчит

И клёнами: «Переживём!»

 

На языке почти небесном, –

Настолько точно – о земном! –

Твердит, что листьям в почках тесно,

Ты слышишь? – трескаются днём!

 

Под смольный дух свободы этой,

Не зная устали – дыши!

Лови все важные приметы

Сачком проснувшейся души!

 

Мир слишком долго суетился,

Бежал, приманку увидав.

Но май, как солнцепёк, разлился,

Заколосился силой трав,

 

Дал воздух складкам чернозёма,

Налил на блюдечко грозы.

И в лёт стрекоз у водоёма

Вкрапил оттенки бирюзы.

 

Кто в май, как в детство, погрузился

С улыбкой счастья на лице?

– Почувствуй, это ты родился,

Как одуванчик, весь в пыльце!

 

И тьма, и свет...

 

И тьма, и свет. И свет, и тьма. –

Тасуй в колоде!

Армагеддона времена

Сквозят в погоде.

Ну, вот и дожили... Опять

Молиться поздно.

Лишь будут молнии сверкать

Из бездны грозно.

И ты сожмёшь в руке не зонт,

Не ветки ели,

А этот чёрный горизонт –

Взмах Азазели...

Беги, скрывайся! Иль гляди

Из бездн кромешных

На бесконечные дожди,

Что смоют грешных,

Как поглощают воды брег

Под звук гобоя.

И не надейся на ковчег –

Нет больше Ноя...

 

Один день из будущего

 

...и солнце послевкусием дождя

зачем-то давит на зрачок к полудню.

И ветер разложил на ветках лютню,

остатки туч из неба уводя.

И тают звуки скорых поездов

мороженым, стекающим в гортани,

и город, отражаясь в котловане,

похож на стаю синюю китов.

И всё совсем иначе, чем вчера,

где ты был частью мирового сплина,

когда болтался жертвой карантина

на кончике бикфордова шнура...

 

Ноябрьские метаморфозы

 

У неуюта имя ноября. –

Распутица, сумятица, простуда.

Дождь поливает первые полдня,

Вторые – снег метёт из ниоткуда.

Ты попадаешь с этим в никуда

И тычешься в пространство без ответа.

А фонарей горящая слюда

Уже в снега налипшие одета.

И всё вокруг меняет контур свой.

Угрюмость натянув до подбородка,

Ты потечёшь за белою рекой

И вмёрзнешь в снег, как брошенная лодка...