Ольга Домрачева

Ольга Домрачева

Четвёртое измерение № 12 (468) от 21 апреля 2019 года

Подборка: Воды твоей реки

Красный яр

 

где большие воды ломают лёд,

раздвигают прочь временные глыбы –

часовые боги, сойдя в испод,

правят света ссадины и ушибы.

 

*

не ходи в апреле на красный яр,

не топчи зазря ледяную сукровь –

там отвесный ветер впадает в ярь

от невнятных стонов и пришлых звуков.

 

и ломает косточки ивняка,

обнажает в глине тугие жилы.

там внизу река и вверху река –

вороная смерть, слюдяная жизнь ли.

 

*

Вот так стоишь на яру, согревая в ладони камень,

дышишь на него, будто бы жизнь вдыхаешь.

Смотришь вниз: тонкая кромка бурьяна

взлохмачена ветром, его порывы нарастают.

Под ногами чавкает снег, перемешанный с глиной.

Длинный день на излёте.

Вокруг ничего лишнего –

только вода,

лёд и вода.

 

Делаешь шаг назад,

размахиваешься –

камень скользит в полёте.

Тут же про него забывая, думаешь о важном:

«Небо впадает в Иртыш или наоборот?

 

В тебе просыпается Гераклит, но ты ему перечишь:

«Нельзя обмануть время? Да ладно!» –

шагаешь вперёд.

Яр позади, а ты идёшь, как плывёшь. Выпрямляешь плечи.

Ветер трубит на все лады,

а в тебе река говорит, она сквозь тебя протекает.

 

Вдруг в уши яростно врывается свист,

звук усиливается.

Ты балансируешь... качае...

 

Просыпаешься.

Тыльной стороной руки

вытираешь со лба испарину,

В окне белеет апрель, неласковый, хмурый.

Сокрывшийся в облачной раковине солнечный аммонит

не лезет в глаза своими щупальцами – это радует.

Говоришь: «Ну что ж, доброе утро».

Сон уплывает. Вздрагиваешь, стряхивая с себя

его колкие ледяные чешуйки –

время выбираться из постельного кокона.

И тут ощущаешь – в ладони зажато что-то холодное.

Разжимаешь.

И видишь камень.

 

время глухих снегов

 

время глухих снегов зыбучих ночей

зря воробей-беспризорник пытает чья ты

ты чей

мимо плывут человеки плотва плотвой

носят по силе боль и по слуху вой

под чешуёй холодны случайны

 

зреет на чёрной ветке

кромешный день

плачет по-детски

взбалмошный воробей

чей-йа чей-чей

чей-чей-йа

 

падает

тонет тихо созревший плод

только плывёт куда-то

сумрачный город-плот

где поджимая лапки

под крышей глухой зимы

птаха канючит чьи мы

чьи чьи чьи чьи

 

издалека

 

налетал сокол с чёрного болота

на мир господень

теребил клевал срывал позолоту

оставлял в исподнем

 

увещал на птичьем я есмь предтеча

всякий здесь строптивый да поперечный

сядет отец на неба каменный парапет

рассмотрит каждого на просвет

 

*

белый зверь приходит издалека

из небесного березняка

лакает ночи чёрное молоко

колкая рябь расходится широко

по простылому воздуху

тёмной реке траве

предрекает от взгляда вострого

индеветь.

зверь о землю чешет мохнатый бок

поднимает свет

под набрякшим веком его

цветёт горицвет

скоро ли долго ли явится мать

станет сына именем нарекать

 

рождественское

 

когда январь в объятиях закружит

тебя и небо, снег и фонари,

до оголтелой тишины – снаружи,

до белизны клокочущей – внутри,

 

качнётся шар и всё перевернётся:

вода и свет, дома и облака.

звезда родится в глубине колодца,

слетит чуть слышно слово с языка.

 

синицам вдоволь нынче белых крошек,

блаженный мир нечёсан и небрит.

а ты стоишь на небе, огорошен,

с новорождённой звёздочкой внутри.

 

Бабушка Манюшка

 

Бабушка Манюшка, бабонька, бабочка.

Спицы бормочут в руках.

Зреет закат перламутровый, яблочный.

Бабушка, бабонька, так

нитка спешит, ей не ждётся, не терпится

свиться в глухой свитерок.

Злая зима – узловатая, в терниях –

тихо ползет на порог.

 

Бабушка Манюшка – белая куколка,

баюшки-баюшки-бай.

 

Спицы стучат... или ветками – гулко как –

окна царапает май,

тянет за ниточку – по небу катится

солнца пушистый клубок.

Рядится яблоня в белое платьице.

В сердце саднит узелок.

Крылья в саду расправляет безвременник.

«Только смотри не замай» –

вьётся, порхает у самого темени

бабочка, бабушка Мань...

 

воды твоей реки

 

1.

воды твоей реки темны, глубоки.

на берегах – чертополох,

синеголов,

рви, но смотри, не порань руки –

будет венок тернов.

 

воды твоей реки шелестят: плыви

щукой ли стерлядью, нельмой

плыви, плотвой

мимо ветловых склонённых вый,

время тебе – водой.

 

2.

время моё/твоё – золотой песок

на синеполоховых берегах реки.

слышишь, как мой колышется голосок?

ты на него теки.

 

там, где Иртыш вбирает песок губой –

сладок укус шипа.

здесь, не заметим как,

прошлых обид засушенный ветробой

прочь унесёт река.

 

3.

где шепелявый ветер, найдя причал,

выдохнет,

сплюнет чертополох,

брызги легонько смахнёт с плеча

русоголовый бог.

 

время волной прибьётся к босым ногам,

время моё/твоё –

золотой песок.

дай на двоих в своём царстве нам

синеполошный сон.

 

между

 

между водонебьем

и древоречьем

причитает птица

по-человечьи.

на рогах неся

золотые ливни,

медноокий зверь

точит берег бивнем –

улетают в глубь

краснопёрок стаи.

и не важно, кем

мы друг другу стали –

здесь такой рассвет –

наливная дичка.

...приходи со мной

говорить на птичьем.