Станислав Харин

Станислав Харин

Я, вроде, не «христосик» и не пацифист, 
и не сектант тридесятого дня – 
но войну я и впрямь ненавижу. 
Во-первых, 
как можно любить, ту, что вроде как 
     женского рода 
но, по сути, 
даже не имеет женского лица. 
А во-вторых, 
она же серьёзно, 
если не навсегда, 
может отвлечь человека от многих 
     стоящих дел – 
хотя бы от тех же женщин. 
Правда, если мне, 
не дай-то бог, 
однажды действительно не останется 
     выбора, 
то из всех возможных войн, 
я принимаю только одну – которая 
     ведется на своей территории. 
То бишь, 
войну справедливую, 
освободительную, 
партизанскую. 
Это война – не гибрид, не дурнушка – 
нет, 
она естественна, 
как мысль женщины о том, 
что однажды 
ей всё же предстоит стать чьей-то 
     бабушкой, 
уйти в разряд старушек. 
  
Помню по детству, 
я 
не жалел на неё ни времени, 
ни глазных кристалликов, 
просматривая по несколько раз 
фильмы о партизанах. 
Да и вообще она – 
эта война, 
считай, у меня в крови – 
старший брат бабушки 
Сергей Александрович Снежин, 
был в своё время 
в отряде красного партизана Огурцова, 
воспетого в горских песнях. 
Причём не рядовым и пропахшим потом 
     разбойником – 
после смуты, 
Сергей Александрович 
за свои лесные заслуги 
даже носил на лацкане пиджака 
орден Ленина 
Владимира Ильича. 
Очень красивый и важный. 
Но это 
была его не единственная награда – 
другую, 
он получил ещё во время Первой мировой, 
где воевал простым солдатом. 
И 
будучи уже в почтенном возрасте, 
поправляя на носу трофейное немецкое 
     пенсне – 
бывало, рассказывал младшей сестре, 
как в одном кровавом, страшном бою, 
после многих штыковых и газовых атак, 
после жуткого артобстрела, 
его 
и ещё горстку оставшихся в живых солдат 
поднимал из окопов 
в последний праведный бой, 
за Царя и Отечество 
отважный прапорщик, 
что из господ офицеров. 
Так вот Сергей Александрович 
с хриплым русским «ура!», 
собственноручно, 
но незаметно для остальных, 
пристрелил жадного до героических дел 
     офицера и 
с криком – 
«Ребята! Командира нашего убило! 
Слухай теперь меня!» – 
взял командование роты 
под свою ответственность и опеку. 
Он сумел вывести с линии огня 
всех однополчан без потерь – живыми, 
     здоровыми. 
За что 
спустя какое-то время 
получил из рук генерала 
именное оружие и 
крест Святого Георгия третьей степени. 
  
К сожалению, 
никто не знает обстоятельств и деталей, 
при которых 
он заслужил высокую награду от молодой 
     Советской власти. 
(Я могу уже лишь только догадываться…) 
Но достоверно одно, 
что после гражданской войны 
Ленин 
В. И. 
в бабушкином доме 
бодро стучал молотком по жести, 
вбивал гвозди в чердачные сваи, 
носил кирпичи 
  
и часто ремонтировал худую сантехнику. 
И всё это, всё – чистая правда, 
а не абсурд и, конечно же, не соцарт 
     Комара и Меламида. 
Просто это орден Ленина 
на груди бравого Сергея Александровича 
заставлял в 30-х годах 
бюрократов из ЖКХ 
следить за тщательным исполнением своих 
     обязанностей. 
А ещё 
тот же Ленин – 
вождь мирового пролетариата – 
часто водил 
в уже известный ему дом 
самых разных женщин, 
вновь помогая 
бывшему партизану, солдату и 
убеждённому холостяку 
на его любовных фронтах, 
в сражениях 
с пылкими комсомолками, 
на коих сверкающий орден 
действовал особенно безотказно и 
увлажнительно. 
  
Но я 
в отличие от своего двоюродного деда, 
не делаю вид, что верю 
в некую социальную идею, 
что верю, 
какому-то лидеру. 
И всё потому, 
что я не чувствую СВОЕЙ ЗЕМЛИ… 
Со стороны 
может показаться, что я слишком утрирую 
     или немного лукавлю, 
но 
я не буду вдаваться в сложные нюансы и 
     опишу локально – 
как бы кто чем ни обманывал сам себя, 
очевидно, 
что страны, в которой я родился – нет 
как давно уже нет моего города детства. 
У меня нет даже своей квартиры – 
она принадлежит моей семье. 
Нет мастерской, нет своего угла, метра. 
И потому 
моей территорией, 
моей твердью, землёй наконец, 
я считаю лишь моё личное время. 
На которое 
постоянно и покушается враг. 
И в котором 
  
я давно уже не живу, 
а, скорей, по лесам-по горам партизаню. 
Точней, веду войну, 
диверсионную, отчаянную, 
и всего лишь за право 
оставаться художником. 
И каждый раз, 
когда серость, лень, жлобство, быт, 
заставляют меня отступить, 
или же 
деревянное честолюбие 
поднимает в лобовую атаку, 
тогда 
в тёмно-красном потоке моей крови 
начинают изящно мерцать заслуги 
     предков, 
их боевые награды…


Популярные стихи

Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 11. Поединок»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Заклинание»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «В горнице моей светло…»
Иван Крылов
Иван Крылов «Чиж и Голубь»
Алексей Недогонов
Алексей Недогонов «Материнские слёзы»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 10. О потере»