Станислав Харин

Станислав Харин

В полдень, 
обходя наш дом с теневой стороны 
я опять отмечаю, 
что после того, как сосед Лёха Псих 
из утлого балкончика, 
ранее застывавшего среди прочих себе 
     подобных, 
на кирпичной глади 
пятиэтажной прямоугольной волны 
выстроил себе лоджию, 
ещё не застеклённую, 
но уже перегруженную луком и тыквами, 
он и курить теперь стал 
в два раза больше. 
И теперь 
чуть ли не каждый час 
Лёха материализуется в проёме 
над вывешенным цветным бельем, 
как над пришедшими в негодность 
     парусами 
и дымит, дымит сигаретой. 
  
Лицо напряжённое, красное… 
А маленькие, 
обрамлённые почти бесцветными 
     ресницами, 
светло-серые глазки, застывают так, 
словно видят вдали 
нечто весьма и весьма любопытное. 
  
Хотя Лёха Псих 
всегда был любителем дома посидеть – 
телек посмотреть, видюшник… 
Когда трезвый, правда… 
Но если выпьет – свят, свят, свят – 
сразу дня на три в дальние страны… 
А уж как жена его бросила – 
вообще иной раз в кругосветку уходит. 
  
Раньше и я с ним на пару 
чуть ли не через день в экспедицию, 
по барам. 
Поначалу страсть как легко было, 
     весело… 
Наверное, потому что совсем молодые 
     были, 
свободные, беспечные, жизнерадостные. 
И женщины вокруг нас такие же порхали… 
Да, 
жгли мы жизнь тогда неистово, 
     необузданно и опасно… 
Но, что интересно, 
ведь берегли же нас духи, 
охраняющие пьяных… 
  
А я, блин, даже вообще сейчас грешным 
     делом думаю: 
как бы то хмельное время не затвердело, 
в линии не замкнулось 
и не превратилось бы для нас в чудесный 
     островок мечты 
образовавшийся в просторных водах 
потерянного времени. 
Потому как значит, вот-вот тридцатник 
     грянет, 
а мы по-прежнему никто, 
сидим на мели, в подгнивающей лодке, 
а про себя, 
вновь и вновь, 
все мечтаем попасть в ту счастливую, 
     яркую пору. 
  
Время же бежит 
и оно теперь совсем уже другое… 
  
Во-первых, и Псих 
в последнее время агрессивный под 
     парами становится 
(чем и знаменит, кстати), 
Во-вторых и у меня уже здоровье не ахти 
     какое. 
Лёха на меня обижается, конечно, 
но ничего тут не поделаешь – 
у нас ведь, чтоб тебя все хорошим 
     другом почитали, 
печень нужна выносливая в первую 
     очередь. 
А я с ней из-за каких-то там уплотнений 
однажды сильно поругался. 
Скандал тогда был жуткий. 
Мы друг другу в тот день много обидных 
     слов высказали. 
Соседи на шум даже милицию вызывали. 
Но обошлось. 
Сейчас вроде здороваемся и не хамим. 
Она мне: здравствуйте, господин Харин… 
Я ей в ответ: 
и Вы, коль не шутите, будьте здравы… 
  
И я знаю, 
что это Лёха сейчас такой 
     сосредоточенный и серьёзный, 
а вот заметит меня, 
как иду мимо, 
и бьюсь о заклад, 
тут же, со взмахом руки, 
дернёт своей смешной ухмылкой. 
Дернёт, дернёт… 
У этого одинокого пассажира лоджии 
и культя, и рот 
словно от одной незримой нити всегда 
     работают. 
Ещё с детства. 
И кличка, Псих, с того же возраста – 
он мальцом чуть что сразу за камень 
     хватался… 
А так Лёха нормальный. 
Нормальный окавказившийся русак. 
Ну, дерзковатый, конечно… Но 
зато порядочный 
и доброты великой. 
  
А?! 
Ну что я говорил! 
Здоров, Псих, здоров, коль не шутишь. 
Куда, куда... Туда Псих, туда, туда… 
Вот артист, честное слово, – 
я ему: «но пасаран» на ходу изображаю, 
на пустую кисть пальцем тычу, 
мол, всё в норме, 
но тороплюсь сейчас, опаздываю 
     кое-куда, 
а он опять жестами показывает: 
давай вечерком по пиву дернём. 
Не, – почти кричу я ему уже, – 
работы море! 
  
Хотя, если по правде сказать, – 
     хочется. 
Но нельзя. 
А то если мы с Лёхой пить начнём, 
то мы ж скорей всего 
на двух пол-литрах 
молитву нашу не закончим. 
Потом оно нас, 
ну то есть пиво, 
как любящий родитель младенца своего, 
пока тот не уснёт, 
от себя далеко не отпустит. 
Ещё и ночью может разбудить с 
     заботливой опекой: 
не пропотел ли лобик 
иль не пора ли, например, подняться 
     организму в туалет? 
В общем некогда мне в похмельи 
по нескольку дней просто так на диванах 
     отлёживаться. 
Это Лёха может – он фигура у нас 
     знатная, бессемейная. 
Здоров как хряк, зарабатывает прилично 
для такого, как он, пропойцы… 
И график у него – сутки через двое. 
Я ему, дуболому, 
все свои доводы разжёвываю, поясняю, 
а он каждый раз опять за своё. 
А работать кто за меня будет? 
Семью содержать? 
Я же ведь, несмотря ни на что, 
человек все же в некотором смысле 
     ответственный – 
у меня – ребёнок, жена, любовница, 
алкоголизм, наконец! 
  
Последний вообще 
с серебряной медалью школу заканчивает. 
Умницей растёт, 
учителя на него не нахвалятся. 
У него даже девушка уже есть… 
Говорит что, будущая невеста. 
(…Я думаю, вы знаете, о ком я говорю… 
И я пока 
никак не готов с ней встречаться…) 
  
А вот если б Лёха Боб Марли моего 
     отдал, 
пьянь пивная, 
было б лучше! 
А то взял переписать однажды и затёр 
     кассету с концами. 
Месяц уже прошел. 
Потерял где 
иль в самом деле, 
как говорит, каждый раз забывает… 
А я ведь, может, уже скучаю по его 
     голосу… 
Да, скучаю. 
Для меня ведь Боб Марли – это Гоген в 
     музыке. 
Похож он в чём-то на Жан Поля. 
«No, woman, no cry», – как здорово он 
     рисовал мне из магнитофона! 
А я же по-английски ни гу-гу, 
так что всё практически на ощущениях… 
Островок себе один себе под эту музыку 
воображал, придумывал. 
А что? 
Слушая Марли, 
особенно в эту жару, 
очень даже легко представить, 
что где-то не так далеко – 
буквально за нашими горами – ОКЕАН, 
мерцая бликами, 
дышит облаками и грозным покоем. 
А с берега, 
в голубой прозрачной воде, 
виднеются рифы и их пёстрые обитатели… 
Да кто ел «Баунти», всё это знает – 
     видел. 
  
А если без шуток… Что слова? 
Сам тембр певца 
мешает в себе краски тропиков, 
тёмно-синих джунглей и белёсый, 
застывший под солнцем нежный прах 
     времени – 
горячий песок побережья… 
В общем, некое благодатное на земле 
     место, 
где так здорово переживается 
     расставание с женщиной, 
где так красиво её «нет»… 
Но и в лагуне его звуков порой, 
как и у Поля в красках, в формах, 
за всей этой идиллией таится, вьётся 
     тревога… 
Ровный и бездонный страх неизведанного… 
  
Замечал ли, 
слышал ли Псих когда-нибудь 
что либо из этого – 
не знаю. 
И вообще, для меня пока загадка, 
что он там такое за нашими горами 
видит да высматривает, 
почти не моргая, 
и причём всегда с одним и тем же 
заинтересованным напряжением на лице… 
  
А возле Маркузовского дома, 
вспугнув в переулке большого пёстрого 
     кота – 
губернатора всех подвальных 
     архипелагов, 
я выхожу на залитую солнцем дорогу, 
теряю Лёху из виду и 
тут же 
едва успеваю увернутся от огромной 
     мухи. 
Она прямо пикировала меня в голову! 
Мать твою! Ничего себе, думаю?! 
Никогда подобной ещё не видел! 
И откуда в наших краях 
такая здоровенная тварь летать может? 
Хотя я знаю – 
воображение не совсем нонсенс – 
не здешняя эта Цеце, 
с того самого, 
с острова...


Популярные стихи

Борис Рыжий
Борис Рыжий «Господи, это я...»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Лебединая Верность»
Римма Казакова
Римма Казакова «Мальчишки, смотрите»
Саша Чёрный
Саша Чёрный «Дурак»
Рахман Кусимов
Рахман Кусимов «Правила связи»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Ежики смеются»