Валентин Нервин

Валентин Нервин

Четвёртое измерение № 16 (508) от 1 июня 2020 г.

Подборка: У птицы душа нараспашку

* * *

 

Не смолкает напев соловьиный…

А.Б.

 

По весне в соловьином саду

хорошо называться поэтом

и занять своё место в ряду,

где-нибудь между Блоком и Фетом.

Хорошо с переливом свистеть,

оголтело вставать спозаранку

на рабочее место лететь

и тянуть соловьиную лямку.

…Я живу на планете любви,

сочиняя стихи по привычке,

по которой поют соловьи –

неприметные серые птички.

 

* * *

 

Иногда ночами снится

и покоя не даёт,

будто молодости птица

перелётная поёт.

Было времечко вначале,

было дело, да прошло –

поперёк былой печали

много водки утекло.

Годы в памяти маячат

и дорога далека,

по которой птицы плачут

и кочуют облака.

 

* * *

 

У птицы

душа нараспашку,

поэтому птица летает;

а женщина курит взатяжку,

вздыхает и слёзы глотает.

Ну, что за морока, ей богу:

живая душа нелюдима,

а горькая плоть понемногу

уходит колечками дыма.

Какую печаль поминает,

какую надежду лелеет? –

а птица

поёт и не знает,

что женщина

так не умеет.

 

* * *

 

Порой наблюдаю по лицам

и даже по собственным снам,

что люди

                    завидуют птицам,

а птицы

     завидуют нам.

Бескрылый грустит у порога,

а фишка любого орла –

добавить ума, хоть немного,

к тугому размаху крыла.

Все наши мечты и усилья

ложатся на те же круги:

кому-то –

                     широкие крылья,

кому-то –

                     большие мозги.

 

Сапоги

 

Мой дед о заоблачных высях мечтал,

не зная, что в небе воды через край –

ботинки промокли,

пока он плутал

по тем облакам,

за которыми рай.

Когда мне наскучит на этой земле,

когда по воде разойдутся круги,

я буду летать

на двуглавом орле

и всем поголовно

куплю сапоги.

 

* * *

 

Мы выживали времени назло,

как все послевоенные подранки.

Когда я становился на крыло,

в меня уже стреляли из берданки.

Не наших бьют

и наших тоже бьют –

я знаю птиц высокого полёта,

которые о Родине поют,

а их за это из гранатомета…

 

Голубок

 

М.К.

 

О чём воркуешь, сизый голубок,

у паперти на площади соборной,

когда земля уходит из-под ног,

а белый свет уже похож на чёрный?

Как незамысловата птичья речь,

душа чиста и крылья наготове.

А человек не может пренебречь

землей и волей,

                               чёрными от крови.

 

В лесу

 

В лесу, где кроны шелестели

желтофиолевой листвой

и птицы сказочные пели

над непутёвой головой,

подумалось о том, что лето

вернётся только через год

и песня молодости спета,

по мере наших непогод.

 

У птицы пёстрая окраска,

в лесу не холодно пока,

но сказка потому и сказка,

что кончится наверняка.

 

* * *

 

Отчего я сегодня с утра

заплутал у полонi печалi? –

даже спирт не идёт на ура,

даже мысли во мне одичали.

То ли шапка на воре горит,

то ли дух по этапу восходит,

но постылая плоть говорит,

а пытливая кровь колобродит.

За душой – не копеечный флирт,

не пустая вода из-под крана,

а живой, неразбавленный спирт

из гранёного злого стакана.

Разлетаемся… Et cetera,

по закону всемирной печали.

Не о том ли сегодня с утра

перелётные птицы кричали?

 

Воробышек

 

Жена заплачет,

ангел отвернётся

и за душой не будет ни копья,

когда на сердце будто встрепенётся

простая птица, вроде воробья.

Она свободно

крылышки расправит

и медики руками разведут,

а кто-нибудь из космоса представит

земную жизнь за несколько минут.

Душа бывает

праведной и грешной,

но всякий раз, у жизни на краю,

чирикает воробышек сердешный

бесхитростную песенку свою.