Вера Бурдина

Вера Бурдина

Четвёртое измерение № 1 (529) от 1 января 2021 г.

Золотой ангел

Поэма

 

1

В лето, стало быть, тридцатое

Девятнадцатого века

В Петербурге предосадная

Приключилася прореха.

 

Налетела буря давеча,

Буря северная, злая.

Как на острове на Заячьем

Гнулась спица золотая...

 

Буря злая, буря наглая

Разбивала в щепы сходни,

Подломила крылья ангелу,

Пошатнула Крест Господний.

 

2

Ох! –

С утра переполох!

Ах! –

Смятение в умах!

Ух! –

Захватывает дух!

Эх! –

Наказаны за грех!

 

Поглазеть на гнутый крест

Прёт народ из разных мест!

 

– Эко, видано ли дело,

Чтоб так буря сатанела?!

 

– Не иначе в круговерти

Выли ведьмы, грызлись черти!

 

– То восстанье, то холера.

Пошатнулась Божья вера!

 

Охи, ахи, пересуды,

Не хватало только смуты.

 

А юродивый Ерашка

Ходит в лыковой рубашке.

Тычет пальцем в облака:

– Всем Господь намнёт бока!

 

Разгорались страсти пуще –

Ишь, как полыхается!

Где-то здесь, быть может, Пушкин,

Если не в Михайловском.

 

От обедов без ума,

Мучаясь отрыжкой,

Здесь, наверно, и Дюма,

Чудный гость парижский.

 

Ну, а батюшка Крылов

Вряд ли будет в списке –

Разморился от блинов

Наш Эзоп российский.

 

Заполошно вьются птицы

В небесах у гнутой спицы.

 

3 

Император сух и строг:

– Починить в кратчайший срок!

 

4

А посланники депеши

Шлют и в Лондон, и в Париж:

«Император безутешен –

Поломало столько крыш!

 

В Петропавловском соборе

Разорения одни!

Шпиль злачёный рухнет вскоре

На гробы его родни.

 

Слух гуляет достоверный:

Не как следует – штыком

Усмирял он бунт холерный,

Обнимаясь с мужиком!!!

 

Император ищет меры

Как уйти в единый мах

От позора, от холеры

И брожения в умах.

 

Нарастает грозный ропот,

Есть надежда на демарш».

И летят гонцы к европам,

Проклиная север наш.

 

А юродивый Ерашка

Держит руку наотмашку:

Иноземный, дескать, бес

Православный валит крест.

 

5

Император сух и строг:

– Починить в кратчайший срок!

 

6

И как водится – совет

И комиссия

Собирается чуть свет.

Ох, коллизия!

 

Генералы, да чины,

Академики

Будут ангела чинить –

Не бездельники:

 

Строить надо бы леса

По отвесу,

Но почти под небеса

Где взять лесу?

 

Тут, конечно, три не три

Лоб и темя –

Года два, а то и три...

Где взять время?

 

А уже листву метёт,

Свищет осень.

Эх, послать бы вертолёт

Им – Ми-8.

 

Или, скажем, дирижабль,

Или кран высотный...

Ну, понятно, нам не жаль,

Только век несходный.

 

Если так, чего кружить,

Год уже смеркается...

Значит, надобен мужик

Дюжий и смекалистый.

 

По сусекам поскребли:

Где и что валяется?

Тут же, как из-под земли,

Сам собой является:

 

7

Мужичонка не велик,

Не косая сажень.

Если совесть не велит –

Ничего не скажет.

 

Борода – не видно щёк,

Да с отливом рыжим.

Мужичок как мужичок,

Под «горшок» подстрижен.

 

Кто таковский и откуль?

И чего застрельщик? –

Не бродяга, не куркуль –

Кровельщик-артельщик.

 

В общем, так себе на вид,

Да и звать – Петруха.

Ну, а если говорит –

Подставляйте ухо:

 

– В твёрдой памяти и нраве

Я могу, чего толочь,

Крест и ангела поправить,

Делу общему помочь.

 

8

Смотрит главный генерал:

– Я таких в обоз не брал.

 

Смотрит главный инженер:

– Нет в нём англицких манер.

 

А сиятельный вельможа

По-простому:

– Ну и рожа!

 

Много было шума, лаю,

Говоренья нервного...

 

Доложили Николаю,

Ну, понятно, – Первому.

 

– Всех наград я вас лишу!

(Зря он слов не тратил.)

И вдруг вспомнил про Левшу,

Как бы и некстати.

 

Подковал Левша блоху

Из самой из Англии.

Но блоху не наверху,

И блоху – не ангела.

 

Тут раздался гром из пушки,

Дым по небу стелется.

– Как там этого?

– Телушкин.

– Что ж... пускай... потелится!

 

Мол, в попытке нет убытка,

Так решили наверху.

И немедля – быстро, прытко

Дали волю мужику.

 

9

Ах ты, воля! Ох ты, воля!

Её сколько ни проси,

Ничего, помимо воя,

Нет от воли на Руси.

 

А Петрухе дали вдвое

По цене алтын за жизнь:

Или выдюжишь в герои,

Или в доску расшибись!

 

Воля вольная горька,

Да головушка дешёва!

Эх, конька бы горбунка

Из писания Ершова!

 

10

Закипел ажиотаж,

Растянулись толпы в милю:

– Кто там лезет как мураш?

– Кто наверх ползёт по шпилю?

 

– Экий, право, дуралей,

Погулять нашёл дорожку!

– Человек не муравей.

Расшибётся – так в лепёшку!

 

– Можа, он не человек...

Куклу али чучело

Заарканили наверх!

Чтоб их всех распучило!

 

– Нет, ногами шевелит

И руками тоже...

– Над святыней?

Грех велик!

Ох, помилуй, Боже.

 

А юродивый Ерашка

Смотрит вверх, вздыхает тяжко.

Льёт слезу во всю щеку:

– Помогай Бог, мужику!

 

11

Помогай Петрухе Бог,

Помогай верёвка!

То петля, то узелок,

То – одна сноровка.

 

По вершочку, по вершку,

Где и по аршину

Подниматься мужичку

Надо на вершину.

 

Ветер свищет, хладом жжёт:

Не вздохнуть, не ахнуть.

На верхушке ангел ждёт,

Ждёт Петруху ангел.

 

Каждый день едва с утра

На конце злачёной спицы

Видят с ангелом Петра

Люди, ангелы и птицы.

 

Весь Петруха на виду,

Всё равно за ним без лени

В дальнозоркую трубу

Каждый день следит Оленин.

 

Академии художеств

Президент (отнюдь не шпик),

В окуляр глядит: – О, Боже!

На чём держится мужик?

 

12

На чём держится Россия?

Чем обильна и сильна?

Мужиком в природной силе!

Тяжкий труд или война

 

Из европ глядится утлой,

Не видна издалека

Мужика простого удаль

И смекалка мужика!

 

На чём держится Петруха?

Да по-русски на авось!

Для кого «авось» – разруха,

На Руси авось – как гвоздь!

 

Это прозвище сноровки,

Дерзость с верой в чудеса –

Лезет мастер по верёвке

На авось на небеса.

 

13

То надёжная петля,

То ловчей воровки.

На чём держится земля?

Знамо, на верёвке.

 

То подвязка, то вожжа,

Пояс и стренога.

Одинока лишь душа,

А верёвок много.

 

Набежит чертей орда –

Ишь, аж задыхается,

Но верёвкою Балда

Враз и отмахается.

 

Потому как из пеньки

Накрепко закручена –

Ею, матушкой, крепки,

Ею и замучены.

 

Вдаль кораблики бегут

По Неве, по Балтике.

Что везут они? Пеньку

В Ливерпуль на бантики!

 

Любят в Англии пеньку

Русскую до страсти!

Из неё они пекут

К своим мачтам снасти.

 

Вот сейчас везде нейлон,

От пеньки отвыкли.

А ведь тысячи колонн

На пеньке воздвигли.

 

На труды она щедра –

Крепко в небе вьётся,

Держит нашего Петра

Держит – не порвётся.

 

На момент таких явлений

В дальнозоркий инструмент

Зрит восторженный Оленин,

Всех художеств президент.

 

Он потом напишет очерк,

«Сын Отечества» издаст.

Эта весть о славе отчей

Доберётся и до нас.

 

На игле Петра и Павла,

В граде с именем Петра

Пётр (ещё один!) исправно

Лечит ангела с утра!

 

Ну, а мы легко и быстро,

Как обычно – на ура,

Первым русским альпинистом

В соцсетях зовём Петра!

 

14

Что ж, сподобится не всякий

Видеть сразу с высоты

Море, Гавань, Исаакий,

Арсеналы и мосты.

 

Церкви, пристани, галеры,

Медный всадник над Невой,

Как смиряет бунт холерный

Император на Сенной.

 

Иногда подвластно взору

И грядущего верста.

Видит грозную «Аврору»

У Дворцового моста.

 

Огромадную кастрюлю

На Крестовском. Гой еси:

Можно в ней такую тюрю

Для народа замесить!

 

Слышит гул великой смуты,

Только это не в досуг.

Слишком дороги минуты

Озираться чтоб вокруг.

 

Ведь недаром на макушке

Рядом с ангелом парит...

Так умеет только Пушкин

Вдохновеннейший пиит.

 

15

И не вспомнить, чей ты сын

И откуда родом.

Народился крепостным –

В крепостные продан.

 

Где ты, где ты, отчий кров?

Жизнь – на побегушках.

Был Стахеев из Мягров,

А теперь – Телушкин.

 

И взрослел из года в год

Без отцовской ласки.

Отпустили на «отход» –

Стал он ярославским.

 

Ярославская артель

Ремесла по кровле

Для Петрухи и досель

Как родня по крови.

Ангел шепчет:

– Поскорей: веет ветром стылым.

Как осилю я Борей

Хворым и бескрылым?

 

16

В осень, стало быть, тридцатую

Века позапрошлого,

Только-только медну статую

Снегом припорошило,

 

Как над тёмную водой

Взреял ангел золотой,

Пред собой под небо поднял

Православный Крест Господний!

 

Ах!

– Ангел реет на ветрах!

Ух!

– Освятил нас Божий дух!

Эх!

– Водки выпить бы на грех!

 

А юродивый Ерашка

На груди порвал рубашку –

Не блажит, не хныкает

По рубашке лыковой!

 

Что же царь? Доволен царь...

Выдал с лаской редкою

«За усердие» медаль

С Аннинскою лентою.

 

Да три тысячи рублей!

С грамотой, по слухам.

Предъявил в кабак и пей,

Заливай хоть в ухо.

 

Пётр сперва держал характер

От зелёной немощи:

Починил, слыхать, «кораблик»,

Много крыш по мелочи.

 

Оженился, раздобрел –

Не хомут, не вольница.

Отошёл от «верхних» дел,

А потом... как водится.

 

На Руси, что ни Левша

Или же Телушкин –

Забубённая душа!

Пьётся без просушки.

 

И, понятно, вскорости

Помер он от хворости.

 

17

Эта правда на полушку

В день церковный.

Мы же знаем и получше –

На целковый:

 

Как у Бога всего много –

Аж чертог трещит.

Нужен Богу для чертога

Верный кровельщик.

 

Там, у мира на макушке,

Не рогожею

Поправляет Пётр Телушкин

Кровлю Божию.

 

Кроет небо, не ленится

Ветром, зорями,

Бирюзовой черепицей

Да лазоревой.

 

Протирает утром Солнце,

Прибирает месяц.

Глянет вниз и рассмеётся –

Пьян-не пьян, да весел!

 

Борода – не видно щёк,

С переливом рыжим.

Мужичок как мужичок,

Под «горшок» подстрижен.