Виктор Карпушин

Виктор Карпушин

Четвёртое измерение № 34 (490) от 1 декабря 2019 г.

Подборка: На задворках старинных окраин

* * *

 

Кропает дождь нехитрые сюжеты,

Прибит к асфальту тополиный пух.

Гуляют в парке юные поэты, –

В руках смартфоны. Парочка старух

 

Не осуждает молодую поросль

За дырки в джинсах, ветер в голове…

Июньский дождик – солнечная морось,

Намокший тополь – добрый Гулливер.

 

Ну а меня не огорчает малость

Отпущенного дара и судьбы.

И молодость перетекает в старость,

И вновь в траве рождаются грибы.

 

После грозы

 

Вздыхают мостки полусонно,

Под утро случилась гроза.

И чудится запах озона,

Ушедшей родни голоса.

 

На отмели бродит девчонка,

И жизнь – как немое кино.

В песке догнивает лодчонка,

А лодочник умер давно.

 

Сплетенье осок нелюдимо,

Зато стрекоза весела!

Ни тлена, ни гари, ни дыма,

Лишь чёрная тень от весла.

 

И на берегу отдалённом

Не видно ни птиц, ни крестов,

Исчезнувших вместе с озоном

В изгибах прибрежных кустов.

 

* * *

 

Нам не вписаться и в конец абзаца,

За банькой ждёт Дантеса пистолет…

Осталась в поле только тень от зайца,

А водки нет, как жаль, что водки нет.

 

Над чёрным лесом пролетают гуси,

Глазастый братик прячется с сестрой.

Ломает руки бабушка Ягуся –

С корявой палкой, ржавою серьгой.

 

И дождь без толку мечется и хнычет,

Чего искать и надо ли искать?

Такая осень приключилась нынче,

И домовому не впервой икать.

 

И жизнь – не в жизнь, и все грибы – поганки,

И волчьих ягод нынче – завались!

Так и живём, как будто после пьянки,

И ангелы под вечер напились.

 

* * *

 

Ночных болот туманный привкус,

Не то бывает по весне.

Костров далёких взгляды рысьи

Ясны в родимой стороне.

 

Пусть листьев прошлогодних порох

Под бледным небом отсырел.

Здесь необычен каждый шорох,

Как будто ангел пролетел.

 

* * *

 

На задворках старинных окраин

Повстречаться возможно с весной.

Мой знакомый поэт неприкаян,

Снова бродит под бледной луной.

 

Он удачлив и, вроде, не бедный,

Отчего же печаль, словно тень,

Привязалась, и ранней обедней

Не разжалобишь ветреный день.

 

По России гуляют метели,

Не в диковинку снег в феврале…

Прилетают к жилью свиристели,

И весна различима во мгле.

 

Успокою смурного поэта,

Вот и снег розовеет слегка.

А слеза накатилась – от ветра, –

Март искрится в глазах старика.

 

* * *

 

Рябины мёрзлые рубиновы,

Огни издалека видны.

Снег розовеет под рябинами,

Предчувствуя восход луны.

 

Святое время для художника,

Для осознанья волшебства.

Когда тревожна дрожь треножника,

Излишни жесты и слова.

 

А сумерки не будут лишними,

Мерцанье ёлочных гирлянд.

Пора обзаводиться лыжами,

Поверив в призрачный талант.

 

Луна – конфетка театральная

Искрится блёсткой на сосне.

И дремлет до весны проталина

В моей метельной стороне.

 

* * *

 

Мрачный ноябрь уступает пути зиме,

Долго ли, коротко – сказка, лампадка, печь.

Ночь в Подмосковье, считаю года в уме,

И прерывается ходиков тихая речь.

 

Ветер качает в забытых полях бурьян,

Кажется прошлым струящийся лунный свет…

Пруд одинокий бедой и тщетой осиян,

Выходов много, но выхода будто нет.

 

Кажется, стонет в далёком лесу сова,

Осени привкус, застывший густой туман.

Так на Руси прорастают порой слова,

И первый лёд – серебристый тугой капкан.

 

Непредсказуем далёкий ночной костёр,

Веточки ивы царапают гладь пруда.

Так и живу возле прошлого до сих пор,

Перебирая кусочки земли и льда.

 

* * *

 

Не радует снегов круженье,

Не беспокоит неба высь,

Привычно в сумрак погруженье,

Где тени сонные сплелись.

 

Надёжные прицелы сбиты,

Но это – мнимая беда,

И современные пииты

Сюда приходят иногда.

 

Они – свои в притихшем парке,

Как раньше – девушка с веслом…

И дворник в старенькой фуфайке

Несёт в руках скребок и лом.

 

Он не попросит сигарету,

В аллею тёмную свернёт,

Напомнив местному поэту

Про снегопад и гололёд.

 

* * *

 

Пока осока не забронзовела,

Не вмёрзла лодка в берег на ветру,

Привычно слово, и обычно дело,

Да и печаль, пожалуй, ко двору.

 

Естественная, как полыни горечь,

Простая, как соседский говорок…

Опять в окно заглядывает полночь,

И полон терпкой клюквой туесок.

 

И, вроде бы, нет смысла торопиться,

Заваривать настой, жалеть цветы…

И скрипнет дверь, и всхлипнет половица,

И сквозь туман проявятся кресты.

 

* * *

 

Ржавеют осени засовы,

Насыщена сырая мгла.

Так что же птицы невесомы,

Неразличима песнь весла?

 

Опять брожу по бережочку,

В воде угадываю рыб.

И клюква украшает кочку,

И радует ядрёный гриб.

 

Сплелись уныние и счастье,

И золота полно во рву…

И ждёт интеллигент очкастый

Электропоезд на Москву.

 

* * *

 

Наступает арктический холод,

Удивительно светел покой.

Подмосковный заснеженный город

Породнился с замёрзшей рекой.

 

Это лучше, чем в грусти сиротство

И тревожные поиски сна.

И дымок бледно-розовый вьётся,

И луны серебрится блесна.

 

И, поверив рождественской сказке,

Улыбнулся угрюмый поэт…

Ведь искрится берёза по-царски,

И волхвов различается след.

 

* * *

 

Вечер. Дождь. Дороги приболели.

Скрыл туман уснувшие стога.

Далеко апрельские капели,

Впереди – разлука и снега.

 

Впрочем, там, на кромке перелеска

Различима в пелене почти

Призрачная девушка, как фреска, –

Брошенной церквушки кирпичи…

 

* * *

 

В ней так много любви, в ней так много тоски,

В ней так много расплывшихся красок!

Если дождик идёт иногда – пустяки,

Просто осень всегда – смена масок.

 

Опадает листва. Колдовской диалог

Продолжают поблёкшие травы.

Поцарапан звездой невысокий порог,

И гремят заунывно составы.

 

Но об этом напрасно наивно жалеть,

Созерцая трагический трепет.

Если время пришло, истлевая, желтеть,

Тихий ангел лампады затеплит.

 

И рябины, качаясь у светлой реки,

Где последние вянут кувшинки,

Посчитают оставшиеся медяки,

Чтобы осени справить поминки.

 

* * *

 

Откуда такая бездонность

Распахнутых настежь небес?

Почти не смущает бездомность,

Пусть крутит по рощицам бес.

 

Пусть дождь незатейливо хнычет,

Оплакивая березняк.

Сова возле озера кычет,

Пророки живут в деревнях.

 

Без них узнаванья не будет

Знакомых и памятных мест.

Кто помнил – однажды забудет

Дорогу, церквушку и крест.

 

Хотя это вряд ли возможно

Среди накатившихся бед.

И нимб на поэта возложен,

И грешен бездомный поэт.

 

Морошка

 

Потчуют в кафешке импортной картошкой,

Ну а я собрался нынче за морошкой.

А попутно можно прикупить чекушку,

Угостить соседа, угостить подружку.

 

Только очень скоро выветрилась влага,

Вот стою, скучаю около оврага.

Белые берёзы тихо облетают,

Юркие стрекозы в сумерках плутают.

 

Кажется, что леший смотрит из-за ёлки,

Спящая царевна мается в светёлке.

«Сказочна морошка, вот её и нету!» –

Как тут не поверить местному поэту?