Виктор Кузьменко

Виктор Кузьменко

Четвёртое измерение № 32 (560) от 11 ноября 2021 г.

Подборка: Вселенские ножницы

* * *

 

Полюбил огонь свечу сгоряча.

Приняла его всем сердцем свеча.

Обняла за тонкий стан фитилёк –

раззадорился любви огонёк.

Всё бы вроде хорошо у огня,

только свечка ниже день ото дня.

Ну а та душою льнула к нему:

«Лишь бы он не задохнулся в дыму…»

Ах, любовь... Любовь, как водится, зла.

От обоих только воск да зола.

 

* * *

 

Вадиму

 

Сдвигается время куда-то,

былые пределы поправ...

Не веруй в попутные даты

и парус потрёпанный правь.

Ещё не опознаны дали,

огни маяков не видны,

хоть к небу кораблик вздымали

упругие гребни волны.

Там беды хватали за горло,

там кровь холодела в висках,

и слово, звучавшее гордо,

не сковывал низменный страх.

Не веруй в попутные даты –

Секундою зря не сори.

Сдвигается время куда-то,

и склянки поют до зари.

 

* * *

 

Только бы успеть выдохнуть,

прохрипеть, прошептать главное…

Потому и прошу: вы-то хоть

пожелайте мне бурь в плаванье.

Кораблям поутру грезится:

рвутся с кнехтов концы швартовые.

Им бы носом в волну врезаться,

позабыть про огни портовые.

И, скрипя на ветру мачтою,

парусами поймать явное:

как бы шторм ни пугал качкою,

мы в желаньях своих – равные.

И даётся нам всем поровну.

Брать, не брать – это дело каждого.

Кто корону возьмёт, кто борону,

кто трусливое, кто отважное…

И в любовях своих – равные,

мы под небом одним маемся.

Для того, чтоб сказать главное,

для того, чтоб успеть покаяться.

 

* * *

 

Даше

 

Метёт листвою золотой

осенняя заря.

Не торопись, октябрь,

постой

срывать с себя наряд.

Пока твои шаги шуршат, –

по небу синь разлей.

Ещё натерпится душа

глуши пустых аллей.

Казаться будет:

не согреть

ни памяти, ни рук,

и нестерпима круговерть

прощаний и разлук.

Ещё обжечься предстоит

нещадным льдом утрат.

Ещё не собран в мегалит

песок у счастья врат.

Ещё не названа цена

единственной любви.

И жизнь

как будто в дар дана,

и рана не кровит.

Пока не кажется пустой

надежда на весну,

не торопись, октябрь,

постой:

мгновенья не вернуть.

 

* * *

 

Сбудется, станется, сложится,

сможется, если хотеть.

Режут вселенские ножницы

времени прочную сеть.

Сквозь ячеи узловатые

жизни вода протекла...

Разве теперь виноваты мы

в том, что несладкой была

эта вода не стоячая,

эта струя у весла,

в том, что она настоящего

в сети едва принесла?

Разве теперь виноваты мы

в том, что река в уловах?

Плёсы на ней с перекатами –

горе, отчаянье, страх.

Бьётся под тонкою кожицей

жилка, и боль не стерпеть…

Режут вселенские ножницы

времени прочную сеть.

 

* * *

 

На широкой на реке, посерёдочке,

где осенняя вода холодна,

одинокая качается лодочка,

а под нею ни порожка, ни дна.

 

Ей до берега, что слева, – не справиться.

Справа берег не далёк, да на кой.

Там с гармошкою застольная здравица,

здесь – молитва за души упокой.

 

Ветер выдохнет – лодчонка накренится,

зачерпнёт бортом студёной воды.

Не взмахнёт руками-вёслами пленница –

знала прежде: не минует беды.

 

Кабы не было реки, то и берега,

что напротив, как обрыв ни высок.

И стояла б лодка тихо у ерика,

носом высохшим уткнувшись в песок.

 

* * *

 

Когда-то, рано или поздно,

но промедления не жди:

ты будешь встречен и опознан

по стуку гулкому в груди.

И промелькнут года и лица,

как табуны в седых степях.

И никуда уже не скрыться

от стрел, нацеленных в тебя.

Не уповай на встречный ветер,

на даль, на сталь, на щит, на быт…

Нет никакой брони на свете,

что стрелам этим не пробить.

 

* * *

 

Вот так,

однажды истончась,

зима закончится внезапно.

Ах, как захочется назад,

но

в иголку ниткой не попасть.

Так пряжею

из прежних чувств

узор причудливый не вышить.

Как ни старайся –

не расслышать

шагов по снегу ломкий хруст.

Там пар из уст

и холод густ,

бесцветен свет

и воздух пуст.

Там мы красивы и юны.

И влюблены.

 

* * *

 

Всё ярче и теплей

предчувствие весны.

Несбывшиеся сны

острее и тревожней.

И в то, что с первых дней

снега обречены,

пожалуй, только им

поверить невозможно.

А помнишь чистоту

и торжество небес?

Нагой, продрогший лес

и нас в оковах буден?

И падал, падал снег,

как чудо из чудес.

И знать мы не могли,

когда про что

забудем.

 

* * *

 

В копилке поступков нельзя разглядеть,

где звонкое злато, где пошлая медь,

где олово грубой отливки,

где просто пустая фальшивка.

Но кто-то, ведя нескончаемый счёт,

в итоге – пустое к пустому сметёт.

Останется вовсе немного,

но этого хватит для Бога.