Виктор Сундеев

Виктор Сундеев

Четвёртое измерение № 30 (342) от 21 октября 2015 года

Подборка: Это время светло и обманчиво...

* * *
 

Я не знаю, что думать мне вот теперь,
Все сосульки пробила слеза:
То ли снова – короткая оттепель,
То ли к нам долетела весна.
 

Это время светло и обманчиво,
Небеса будто вновь рождены...
Сколько раз поседевшего мальчика
Подводило желанье весны!
 

Сколько раз я носился восторженный
Среди мрачной, прибитой толпы.
И не видел я глаз настороженных,
Глупо думал, что люди слепы.
 

А когда возвращалась метельная,
Безнадежно пустая пора,
Горе было всегда безраздельное
И сверлило почище сверла.
 

Жизнь надежды мои поубавила, –
Шлёт одни чёрно-белые сны, –
Ну, а эту надежду оставила:
Дожидаться по-детски весны.
 

Я не знаю, что думать мне вот теперь,
Все сосульки пробила слеза:
То ль дурачит короткая оттепель,
То ль взаправду рванула весна?!

 

* * *
 

Апрель по-петербуржски свеж,
Хоть солнце вовсе не скупится,
И наблюдается на лицах
Свеченье робкое надежд.
 

Нева сварливо завела
С гранитной стражей перебранку,
И небо жалит спозаранку
Адмиралтейская игла.
 

Заметней стала птичья рать,
Она с утра шумит до ночи...
Незримо набухают почки,
Чтоб парки листьями взорвать!

 

* * *
 

Удивляюсь: ты живёшь вне времени,
Без надрыва и без суеты,
Обходясь без планов и намерений
Для своей нездешней красоты.
 

Ты проста, улыбчива, отзывчива,
Взглядом останавливаешь боль...
Ничего натянутого, лишнего,
Ничего, похожего на роль.
 

Редко мы встречаемся, но вместе нам,
Так свободно, так светлым-светло!
И душе моей твоя естественность
Возвращает прежнее тепло.
 

Ясная, глубокая, заветная,
Ты – посланница каких времён?
Можно позавидовать, что где-то там
Золотой осуществился сон.
 

И боюсь я: в день особо тягостный
Ты растаешь, улетишь к своим...
Но смеёшься ты по-детски радостно
Над воображением моим.

 

* * *
 

Опять весна, опять надежда!
Кричат горластые грачи,
И сердце заливает нежность,
И трудно одному в ночи.
 

Тебя трава пьянит, как брага,
И сводит белый сад с ума,
И снова юная отвага
Готовит к плаванью суда.
 

Не жди привычного ответа,
Свой прежний опыт не зови...
Ты попроси любви и ветра
И только ветра и любви!
 

И этого тебе довольно,
Чтоб долг исполнить до конца...
Весь мир – птенец в твоих ладонях,
Ты отвечаешь за птенца!

 

* * *
 

Утро проклюнулось снежное,
Город опять занесён...
Милая, теплая, нежная
Видит седьмой уже сон.
 

Снится ей что-то приятное,
Губы улыбкой цветут:
Радость такая понятная
В сердце от этих минут.
 

Жизнь моя, странная, грешная,
Есть оправданье тебе:
Спит полевая и вешняя –
Вызов холодной зиме.
 

Дни наши где-то сосчитаны,
Тянется тонкая нить...
Как красоту беззащитную
Мне уберечь, сохранить?
 

Я без тебя только видимость,
Правда, заботы трудны:
Чтобы всегда тебе виделись
Только хорошие сны.

 

* * *
 

Мне снится домик в глухомани,
Среди домов – не на виду,
Где время я делю с цветами
И птицами в своём саду.
 

Здесь только почта с внешним миром
Соединяет кое-как...
И пролетает мимо, мимо
Непостижимый кавардак.
 

Там что-то делят – не разделят,
Друг другу черепа кроя,
Забыв, что собственность на деле –
Лишь жизнь короткая твоя.
 

Я выбрал путь и выбрал свиту,
Спокойной радостью дыша,
И времени бесценный свиток
Я открываю не спеша.
 

Со мной мой певчий сад цветочный,
В колодце – из глубин – вода.
И домик охраняет ночью
Большая, светлая звезда...

 

* * *

 

Барду Борису Амамбаеву

 

Ну, у кого сегодня ясные глаза?

Ну, у кого глаза сегодня без печали?

Поразлетались мои старые друзья –

В других широтах свои гнёзда посвивали.

 

Ещё я слышу голоса и звонкий смех,

Ещё шаги друзей звучат по переулкам…

Они идут ко мне в тревожном, зыбком сне,

И губы шепчут о хождении по мукам.

 

Мы с каждым днём слабей и телом, и умом,

И в липкой пустоте кончаются надежды…

Мои друзья не возвращаются в свой дом,

И мы не спорим до утра, как было прежде.

 

Ну, как же жить, вы подскажите, в этой мгле?

И за какую, боже, истину цепляться?

Туман холодный на моей родной земле

И сквозь него ни до кого не докричаться!

 

Но я иду, слепой, по лезвию скользя,

Хоть мои руки шарить в пустоте устали…

Ну, у кого сегодня ясные глаза?

Ну, у кого глаза сегодня без печали?

 

* * *

 

Тобою ещё не опознан,

С тобою ещё не знаком,

И звёздное небо беззвёздно,

И сумрак стоит белым днём.

 

Ещё не решилась фортуна

Нам встречу назначить с тобой,

Не создан поспешный рисунок,

Где схвачен твой облик живой.

 

И мы в многолюдном пространстве

Несём ожиданья тепло,

В усталости и окаянстве,

Что нас до сих пор не свело.

 

И жить нам особенно нечем,

Работаем, спим и едим...

Когда же исполнится встреча,

И двое вдруг станут одним?

 

* * *

 

Желтоглазый сентябрь бродит по Кишинёву...

Он идёт, не спеша, мягко солнцем облит.

Он опять потерял золотую подкову,

Потому и деревья, грустя, золотит.

 

Ах, должна была дать счастье эта подкова!

Но не помнит сентябрь, где оставил её...

Золотое вино льёт взамен бестолково,

Предлагая весёлое нам забытьё.

 

Так забудем давай пролетевшее лето

И начнём дожидаться спокойно снегов.

Мы с тобою вдвоём. Хорошо уже это.

Нам гитара и скрипка поют про любовь.

 

А хмельной Кишинев ловит томное солнце,

Запасая его на холодные дни,

А седой Кишинев, как ребёнок, смеётся,

Будто синяя птица кружится над ним!

 

* * *
 

Он был фигляр и шут гороховый,

Он жизнь не принимал всерьёз,

Свою жену, гражданку Мохову,

Частенько доводил до слёз.

 

Он песни пел с утра до вечера,

Сидел с друзьями в кабачках –

Не человек, а птица певчая

С улыбкой вечной на губах.

 

Его всегда ругали близкие,

Жена грозилась развестись,

А он смотрел глазами чистыми

И не «врубался» в эту «жисть».

 

Не гнался за деньгой и славою,

Не ждал признанья и похвал:

Он просто жил с улыбкой славною

И громко песни распевал.

 

Не овладел до смерти прозою,

Пристойным до конца не стал,

Своих очков, чудесных, розовых,

Ни разу, глупый, не снимал.

 

Он жил между травой и звёздами,

Среди шиповника и пчёл,

Между детьми и между взрослыми...

Таким однажды и ушёл...

 

Когда он призван был создателем

И воду больше не мутил,

Жизнь показалась вдруг кислятиной

Всем, кто по-правильному жил...

 

* * *
 

За потоком воды, за стеною огня
Зарождается день, что пройдёт без меня...
Как и всем остальным, крупно мне повезло:
Спрятан – год, месяц – скрыт, неизвестно число.
 

Знаю только: к нему я иду всё быстрей,
И качаются тени ночных фонарей,
И всесильное солнце дрожит поутру,
И не держатся птицы на пьяном ветру.
 

В бесконечной колоде мелькающих дней
День назначен давно без фигурки моей.
Будто в сказке зачин: жил да был, жил да был,
Но в намеченный срок, как положено, сплыл.
 

День тот лихо промчит, громыхая, звеня,
Но уже – без меня, без меня, без меня...
И ничто не окрасит печалью минут, –
Лишь на полке стихи мои тихо вздохнут.