Вильям Шекспир

Вильям Шекспир

Акт первый, сцена пятая 
  
ЛЕДИ МАКБЕТ. На башне ворон криком 
     подавился, 
Накаркав посещенье короля. 
Слетайтесь, духи мерзостных желаний, 
И сделайте бесполою меня; 
Свирепостью набейте мне утробу; 
Сверните кровь; врата заколотите, 
В которые проскальзывает совесть, 
Чтоб жалость человечья не смогла 
Путь преградить намереньям жестоким. 
Бесчувственные демоны-убийцы, 
Бесплотные вершители злодейств, 
К моим грудям – не молоком, а желчью 
Набухшим, – присоситесь! Мрак 
     полночный, 
Туманом серным ада затянись! 
Чтобы кинжал вслепую поражал, 
А небо не сумело бы прорвать 
Попону тьмы и прокричать: «Опомнись!». 
  
Акт первый, сцена седьмая 
  
МАКБЕТ. Когда бы всё конечное 
     кончалось, 
Концов не оставляя никаких, – 
Я бы рискнул. Когда бы преступленье 
Не попадало в сеть своих последствий 
И с достиженьем цели забывалось; 
И меч, всё совершив, всё завершал бы – 
Вот здесь – средь мели вечности – вот 
     здесь, – 
То мы б отвергли вечное блаженство. 
Но судят нас и здесь, на этом свете. 
Научишь злу – найдётся ученик 
Учителя-злодея проучить. 
Отравленное нами же вино 
Нам подаёт бездушная Фемида. – 
Король двойному вверен попеченью: 
Во-первых, родственника и вассала, 
А во-вторых, хозяина, чей долг – 
С мечом в руках сон гостя охранять, 
А не точить на спящего кинжал. 
К тому ж Дункан таким был справедливым 
И добрым королём, что вострубят, 
Как ангелы, достоинства его 
И – cмерть убийце. И как херувим, 
На сотканном из воздуха коне, 
Как ветрокрылый голенький младенец, – 
Печаль новорождённая дохнёт 
В глаза людские ужасом злодейства – 
И буря захлебнётся в море слёз. – 
Хромает честолюбие моё: 
Пришпорь его – оступится, пожалуй, 
И рухнет ненароком на меня. 
  
Акт второй, сцена первая 
  
МАКБЕТ. Что вижу, Боже! В воздухе 
     кинжал! 
И рукояткой тянется к руке. 
Ты предо мной – но в руки не даёшься; 
Схватить нельзя – но вижу я тебя. 
Наверно, ты – губительный мираж, 
Раз можно видеть, но не осязать. 
Иль ты воображаемый кинжал, 
Больных души и мозга порожденье? 
Ты для меня едва ль не ощутимей 
Того, который в ножнах у меня. 
Ты стал путеводителем моим, 
Чудовищного замысла ключом. 
Глаза мои глумятся надо мной 
Или другие чувства превосходят, – 
Но ты передо мною, и в крови, 
Которой прежде не было и быть 
Не может, твой клинок и рукоятка: 
Предстало мне предвестье дел кровавых. 
     – 
Полмира в полумёртвом забытье; 
Под шторой сна кривляются химеры; 
Слетаются, чтоб жертву принести 
Гекате бледной, духи чародейства; 
Завыли волки, подали сигнал 
Тщедушного убийства сторожа, 
И, словно привидение, оно 
Тарквиниевым крадущимся шагом 
К заветной цели медленно скользит. 
Земля! Устойчивое основанье! 
За мной, куда иду я, не следи. 
Не то об этом камни прокричат, 
Отняв у тьмы ей свойственный кошмар! – 
Но я всё здесь, а он вкушает сон. 
Боюсь, что пыл мой речью охлаждён. 
  
За сценой звон колоколов. 
  
Опять звонят. Пора. Пора. Пора... 
Дункан, не слушай: эти голоса 
Тебя шлют в пекло иль на небеса. 
  
Акт пятый, сцена пятая 
  
СЕЙТОН. Почила королева, государь. 
МАКБЕТ. Она б могла и позже опочить. 
Печалиться мне нынче недосуг. 
Вот если б завтра... завтра... 
     завтра... завтра... 
Разматывая свиток бытия, 
Крадутся дни к итоговой ремарке, 
И «завтра», превращаясь во «вчера», 
Толкает нас в могилу. И – конец. 
Туман исчез. Растаяла свеча. 
Сгорела жизнь – бездарный лицедей: 
Валял себе на сцене дурака, 
А время вышло – канул за кулисы. 
Пропала жизнь – бессмысленная сказка, 
Рассказанная круглым идиотом, 
Безумный и бессвязный монолог.

Популярные стихи

Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Сквер величаво листья осыпал...»
Борис Пастернак
Борис Пастернак «О, знал бы я, что так бывает»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Из глубины моих невзгод...»
Валерий Рыльцов
Валерий Рыльцов «Тёплая осень какая!»
Генрих Сапгир
Генрих Сапгир «Парад идиотов»