Владимир Ковенацкий

Владимир Ковенацкий

Четвёртое измерение № 32 (524) от 11 ноября 2020 г.

Подборка: Возвращение норманнов

Утро

 

Сердце ожившее, звонче стучи!

В прошлое ночь непроглядная канет.

Тьму рассекут золотые лучи.

Утро настанет!

 

Жизнь не затем человеку дана,

Чтоб погибал он, в сомнениях мучась.

Жди, обездоленный. Будет она –

Лучшая участь!

 

Одиночество

 

В восторге толпа.

Пробита тропа.

Бумажек хрустящих шорох.

А сердце болит.

Оно, как болид,

Летящий в межзвёздных просторах.

 

Снегопад

 

Какая тишь, и снегопад,

И всё бело и невесомо,

Лишь поезда вдали стучат,

Чуть слышен гул аэродрома.

Стада ободранных елей,

Деревня: избы и ограды –

Всё это кажется милей

В смиренье белом снегопада…

 

Заезд

на ипподроме

 

Колокол ударил, и в руке стартёра

Полыхнул флажок. И сразу пыли взлёт.

На трибунах – нарастанье хора.

Лошади бросаются вперёд.

Пёстрая косматая лавина,

Дробный стук стремительных подков.

У жокеев шёлковые спины,

В пене мундштуки у рысаков.

Вон, гляди! Орловец горбоносый,

Пыли ореолом окружён,

Вырвался вперёд. Многоголосый

На трибунах рёв. И колокола звон.

 

* * *

 

Моя обетованная земля!

Мне до тебя вовеки не добраться –

Ни средствами новейших авиаций,

Ни башмаками странника пыля.

 

Твои поля, где не видать травы

За пёстрою мозаикой цветочной,

Твоих плодов пленительная сочность,

Твои ручьи – не для меня, увы.

 

Не для меня – просторы светлых рек…

Но, может быть, ты – тундра ледяная

Где пробегают волки, мёрзлый снег

В сиянье лунном лапами пятная?

 

Орех

 

Орех шумел зелёною листвой

Над озером, в котором отражались

Флотилии косматых облаков

Граниты-валуны и тёмный ельник.

Орех не знал, что нож неутомимый

Вонзается в его живую плоть

И ствол наполовину перерезан.

 

* * *

 

О, ночь в каменноугольном лесу!

Недвижные гигантские стволы,

Недвижные узорчатые кроны,

Недвижные протоки и болота,

Невидимые лапы испарений,

Пронзающая сердце тишина.

Чу! Плеск воды и треск хвощей.

Пупырчатою кожей мерцая в лунном свете,

Покрытый сетью водяных растений,

Выходит на берег стегоцефал.

Он приближался. Диск луны

Облил его неярким светом,

И были мне уже видны

Клыки, подобные стилетам.

Я слышал хрип и грузный скок.

Но вот спасенье и преграда.

Я в чёрный бросился поток,

На берегу оставив гада.

 

Вечер

 

Сладостно тихий вечер

Тонет в глубокой мгле.

Звёзды собрали вече

В матовой синеве.

 

Неоном язвяще-пёстрым

Вспорота темнота.

Мокрый гранитный остров

В парке шумит фонтан.

 

А возле деревьев старых

(Воздух прохладно свеж)

Сидят на скамейках пары

И шепчутся, чёрт их съешь!

 

А я, проходящий мимо,

Чувствую: хуже всего

Быть никем не любимым

И не любить никого.

 

1956

 

* * *

 

Тёмен омут и глух.

Вода, точно ночь, черна,

Ветками ив-старух

Тихонько осенена.

Камышинок зелёные взводы,

Как в воду вонзившись, стоят.

Сомы там усатые ходят,

Под гнилыми корягами спят.

 

Волк

 

Как я выберусь из леса,

Худ и голенаст,

Под кружок луны белесый,

На хрустящий наст;

Как возьму я, задеру я

Морду на луну –

И завою, и заною,

Душу всколыхну,

Чтоб моим скулящим воем

Полнилась земля,

Чтобы в стуже и покое

Замерли поля,

Чтобы овцы трепетали

В тёплых закутах,

Чтоб ещё сильнее стали

Ночь,

            мороз

                        и страх.

 

Три стихотворения

 

1. К ночи

 

Тоненький светлый месяц.

Облака как дымные стрелы,

Заката зелёный след.

Недвижные к ночи липы

Скрыли тёмную свежесть.

На шоссе затихает гул.

Я слышу:

Ещё нескладную песню

Любовь начинает во мне.

 

2. Дождь

 

Беснуется ветер, и небо черно,

И дождь барабанит в окно.

Со мной только стрекот часов на столе

И лампа, и книги во мгле.

Без стука, без скрипа приходит тоска,

Ведь ты от меня далека.

 

3. Думы на рассвете

 

Встань на рассвете.

В сумрак проник

На липком бокале

Мерцающий блик.

Это вчера,

В честь крушенья мечты,

Пьянствовал с другом

До полночи ты.

И в переливах короткого сна

Снова к тебе приходила она.

Встань на рассвете

И взглядом окинь

Дальнего города

Мутную синь.

 

Возвращение норманнов

 

Вот он берег, суровые фьорды,

Очертанья уступов крутых.

Носом лодки, изогнутым гордо,

Мы вступаем в объятия их.

Полосатый свернули парус

И в знакомую бухту гребём.

Волны тихо шуршат, рассыпаясь,

За изломанным нашим рулём.

Будто мы

По играющей зыби не шли,

Будто не было бешеных схваток,

И не тешил весёлый разбой.

Будто путь наш далёкий был краток…