Владислав Пеньков

Владислав Пеньков

Владислав Пеньков

(21 июля 1969 – 1 сентября 2020)

 

Пеньков Владислав Александрович, автор трёх стихотворных сборников и ряда публикаций в отечественной и заграничной периодике («Знамя», «Нева«, «День и Ночь», «Эмигрантская лира», «Студия», «Зарубежные задворки», «Плавучий мост», «7 искусств», «Сетевая словесность», «Белый ворон», «Иные берега», «Топос», «Вышгород» и другие). Член Союза российских писателей. Жил в Таллине.

 

 

Магия стихов Владислава Пенькова

 

Ощущение разлада во вселенной всегда было присуще тонким сердцам поэтов, и Владислав Пеньков, утверждая:

«У вселенной музыка плошает.

Леди Джейн от этого тоскует.

Смотрит клён – унылый и лишайный

на неё – печальную такую» –

не отступает от правил обострённой чувствительности поэтического космоса.

Впрочем, тонкость в современном мире – лишний повод скорее смять человека: В. Пеньков умер в 2020 году, чуть перешагнув 50-летний рубеж…

…Лондон Д. Донна раскрывается широкой лентой русских стихов:

 

Горстка мёда, горстка праха –

вот и весь багаж времён.

Но глядит вокруг без страха

и унынья мистер Донн.

 

И лента эта, коснувшись современности, уносится в запредельность, приобнажаемую стихотворчеством, ибо свет, идущий от поэтического слова, обладает своеобразной магией, которой едва ли возможно противостоять. Мир современный, впрочем, противостоит и весьма успешно: стихи слышны только в своём кругу, читают, в основном, пишущие.

В. Пеньков писал точно выверенные, хорошо сбалансированные стихи, гармония внутри которых, плавно обнимала строки и строфы. Его стихи имеют хорошую культурологическую родословную, словно заряжаясь энергией других веков и времён; они пронизаны световым естеством различных космических далей, и полюса – имея в виду современность – совмещаются красиво:

 

Прощание мерят слезами,

в панельном своём декабре

провинции стонет гекзаметр

и Аргос скулит в конуре:

 

– Прощайте, прощайте триремы.

Хозяин, навеки прощай!

Сынишка решает примеры.

Крепчают бесслёзье и чай.

 

Мы, как будто остаёмся в пределах древней Греции, ворвавшись и давно обжившись в современности, которая постоянно уходит, ускользает, становясь будущим, …в скорой точке которого нас уже нет. Остаются стихи. И Владислав Пеньков, оставив свои, отправился в бесконечное, запредельное путешествие; а поэзия его – пускай исподволь, не шумно – продолжает работать здесь.

 

Александр Балтин

 

Бабочка без гусеницы

 

Чувственная, эмоциональная лирика Владислава Пенькова написана на удивление доступным и понятным языком. Читая её, не надо постоянно напрягаться, стараясь разгадать очередную хитрую, лихо закрученную сложносочинённую метафору, поэт не пытается запутать нас или ошарашить, не играет в интеллектуальные игры. Ему это не нужно ‒ успеть бы высказать, выразить красоту и богатство от рождения подаренного ему ‒ и нам всем ‒ воплощённого мира. 

Это тот редкий счастливый случай полной органичности существования автора в поэтическом пространстве, когда на ум приходит сравнение с поющей птицей ‒ птицы ведь поют не для того, чтобы кого-то удивить или впечатлить, а потому, что не могут не петь, рождены петь ‒ такова их природа. Создаётся впечатление, что пишет поэт очень легко... Так ли это? Я не верю в даром дающуюся гармонию. Но, как настоящий артист, оставляющий пот и слёзы за кулисами, Владислав Пеньков не показывает читателю мук творчества, выводит их за скобки, и мы видим ‒ сразу ‒ прекрасную бабочку, возникающую как бы ниоткуда. Гусеница? Какая гусеница? Да была ли она? 

Такие лёгкость и простота дорогого стоят. За строками, которые с первого прочтения принимают ум и душа, угадываются разнообразие интересов и серьёзный культурный контекст. Поэт свободно оперирует музыкальными, литературными и научными терминами, проводит исторические параллели, меняет географические локации.

Часто лирики замыкаются исключительно на личных переживаниях. Как бы ни был богат внутренний мир, в стихах таких авторов чувствуешь себя не слишком уютно ‒ как в замкнутом пространстве, в душной комнате, пусть и полной всяческих сокровищ. Владислав Пеньков не любит затхлости и закрытых форточек, в его стихах много воздуха и простора, он щедро дарит нам весь мир, а вернее ‒ миры, потому что настоящий поэт всегда прозревает через нашу привычную, вещную реальность ‒ мир иной, неведомый, приметы которого он угадывает среди обычных, будничных даже явлений:

 

А есть ли Бог? А Бог наверно есть.

Лишь потому я так уверен в этом,

что вот – сирень, готовая расцвесть

и отцвести потом холодным летом,

 

что снег пойдёт, пускай и не сейчас,

чудесный снег чудесною зимою,

что слёзы собрались у наших глаз,

как звери подобрались к водопою.

Лера Мурашова

 

 

Реквием

 

«Я прожил совсем нищую на счастье жизнь»

Владислав Пеньков

 

Слышишь, Влад? Тебя кто-нибудь встретил

В самом крайнем из наших миров,

Где твои нерождённые дети,

Где ты счастлив, удачлив, здоров?

 

Где стихи обнимают и кружат

Малолетку, с которой курю,

И бегут, задыхаясь, по лужам,

По рыдающему сентябрю.

 

Слышишь, Влад? Этот месяц короткий,

Твой последний земной адресат

Одинокой, натруженной глоткой

Вопиёт, обернувшись назад...

Борис Суслович

 

Памяти Влада

 

С поэзией Влада Пенькова я познакомился лет шесть-семь назад. По итогам одного крупного интернет конкурса его подборку опубликовали на портале «МК-Культура». Мне очень понравилось, очень. Я сам только начинал, а тут… Сразу было понятно, что это большой поэт.

Точные, хлёсткие, без комплексов строки. Лёгкие невероятно. Запоминающиеся.

Конечно, я начал следить за его творчеством. Искать другие стихи. Находил, влюблялся в этот ритм сбегания мальчишки по лестнице. А ещё в ностальгическую брутальность.

Время шло. Мы пересекались то на одной, то на другой литературной площадке. Заговаривать с ним я стеснялся. Но однажды случилась. И, знаете, в его комментарии к моим стихам не было ни грамма снобства, а только благожелательность. Я почувствовал его протянутую ко мне руку. Брат, друг, общность. Вот такой вот человек.

Не скрою, подражал пару раз. Ну, невозможно не поддаться таланту. Этим стихам. Вот, приведу один из подействовавших на меня

 

My sweet lady Jane

 

Увядай, стыдливая «десятка»,

в крупных пальцах Гали-продавщицы.

Во вселенной, Галя, неполадка,

а иначе б стал сюда тащиться....

 

У вселенной музыка плошает.

Леди Джейн от этого тоскует.

Смотрит клён – унылый и лишайный

на неё – печальную такую.

 

Дай мне, Галя, светлую, как утро

порцию московского разлива,

чтоб напоминала камасутру

пена, хлестанувшая красиво.

 

Чтобы взор, омытый этой пеной,

увидал, как отцвела Галюшка,

чтоб вселилась лондонка мгновенно

в розовую кукольную тушку.

 

Как дрожат изысканные пальцы,

как слеза стекает за слезою

на пельмени и коробки смальца –

на товар советских мезозоев.

.......................................................

 

Магазин, затерянный в хрущовке.

Продавщица, пьяная от пота.

Кто мог знать, что враз, без подготовки,

я лишусь хорошего чего-то:

 

права по дворам ходить, мурлыча

песенку лохматых шиздесятых,

слушая, как плачут и курлычат

смуглые невольники стройбата,

видеть выси (оказалось, толщи),

бормотать, мол, поздно или рано...

 

Бросьте, Галя, что вам эти мощи

лондонки, сочащейся туманом.

 

Очень быстро стихи Владислава стали становиться масштабнее, аскетичнее… Появилась пророческая нота. Нота истинного русского поэта. Я говорю, что очень быстро, но как трагически оказалось – в этой скорости был свой провиденческий фатум…

Поэта не стало в первый день осени. И трудно было поверить, и трудно смириться сейчас.

Светлая память тебе, Влад!

 

P.S.

За несколько недель до смерти Влада пришли ко мне строки. Воодушевившись, я решил, что это будут стихи-посвящение другу, коллеге, Владу Пенькову, но… судьба распорядилась иначе. Стихотворение стало на смерть поэта.

 

Владу Пенькову

 

Обессудьте. Я же просто автор.

Достоевский тоже – «Идиот»

От меня останется до завтра –

лучшее, что здесь произойдёт.

 

Вспоминайте что ли пивом в кружке

или рюмкой водки ледяной,

как врастает в дерево кукушка,

словно Рильке в пояс часовой.

 

Обессудьте. Ни о чём не надо

говорить и даты сочетать.

Просто фото неудачно снято.

А стихи? Давайте же читать…

 

Роман Смирнов

 

 

Подборки стихотворений

Поэмы, новеллы и стихи в прозе