Юлия Драбкина

Юлия Драбкина

Срывается день, как с балкона журавль 
     «оригами», 
и жмётся израненным клювом к случайным 
     ногам. 
Неслышны мои обертоны в предпятничной 
     гамме, 
которая – гомон и смех, перебранки и 
     гам, 
весёлый и гулкий шумок населённых 
     кофеен. 
Надеясь на чудо из барских его 
     обшлагов, 
я, глупо доверив себя проходимцу 
     Морфею, 
ушла по дешёвке с его виртуальных 
     торгов 
туда, где калёное солнце окраса густого 
под вечер стекает – в секунду; где, 
     счастлив и пьян, 
еврейский сапожник, рябой старичок из 
     Ростова, 
к ночи расчехляет с войны уцелевший 
     баян; 
где мёдом – давно не течёт, а засохшие 
     соты 
сдувает хамсин в паутинный колючий 
     осот; 
туда, где на залитых кровью Голанских 
     высотах 
осталось не так уж и много невзятых 
     высот; 
где южные зимы промозглы, грязны и 
     дождливы; 
где в тёмном бездонном овраге меж двух 
     берегов 
вздымаются вместе морские седые разливы 
с разливом вины из моих потайных 
     погребов; 
где нет и потуг на рождение истины в 
     спорах; 
где спаяны время с пространством в 
     закатном бордо 
дорожными пробками, где-то в одной из 
     которых 
на сотовом в «Тетрис» играет скептичный 
     Годо. 
Я русская до подреберья. Какая вакцина 
способна ослабить печаль по тому, что 
     родней? 
Моя Дизенгоф, тель-авивский бульвар 
     капуцинов – 
мой цинковый гроб до утра. В ореоле 
     огней – 
четвёртая раса: мы все на лицо – 
     иностранцы. 
Но, Господи Боже, упрочь наш бумажный 
     редут... 
Куда гильденстерны твои и твои 
     розенкранцы 
в горячечный доменный зной по пустыне 
     бредут? 
И я среди них, словно перст-одиночка в 
     тумане, 
ищу хоть какое-то алиби, чтобы не зря 
укрыться, сбежать, раствориться в садах 
     Гефсимани 
с начала июня до поздней тоски октября. 
Я русская в этой земле, но в 
     прокуренном небе 
над ней, не спросив, для меня разложили 
     постель. 
И слышно: в пустой синагоге молоденький 
     ребе 
бормочет свое безнадёжное «Шма 
     Исраэль»...


Популярные стихи

Борис Заходер
Борис Заходер «Листок последний»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Они студентами были»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Жалею...»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «Памяти матери»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Венецианские строфы (1)»
Михаил Матусовский
Михаил Матусовский «Баллада о солдате»